05.10.2021      24      0
 

Экономические связи между Россией и Китаем после 1864 года

Оглавление1 Позиция невмешательства во внутренние дела Китая, занятая Россией1.1 Наступление в Туркестан со стороны Каспийского…


Позиция невмешательства во внутренние дела Китая, занятая Россией

Торговые связи между Россией и Западным Китаем, на которые царское правительство возлагало большие надежды, развивались очень медленно. Это было вызвано общей обстановкой, сложившейся в Китае:

  • не прекращавшейся классовой борьбой и восстаниями на окраинах страны;
  • военными Действиями маньчжурского правительства против государства тайпинов;
  • продолжавшейся англо-франко-американской вооруженной интервенцией.

Русско-китайские отношения в Синьцзяне осложнялись тем, что граница между обеими державами не была здесь установлена, что приводило к многочисленным пограничным инцидентам, а порой даже к вооруженным столкновениям. Наиболее значительным из них явилась стычка отряда подполковника Лерхе с маньчжурскими войсками в середине 1863 г. Царское правительство было серьезно обеспокоено этим инцидентом. Министерство иностранных дел предложило генерал-губернатору Западной Сибири безотлагательно принять строжайшие меры для предотвращения пограничных столкновений.

Ликвидация конфликтов в пограничном районе была тем более необходима, что в северной части Синьцзяна — в г. Чугучаке — в это время велись переговоры о практической
реализации Пекинского трактата, подписанного Россией и Китаем в 1860 г. В переговорах участвовали генеральный консул России в Кульдже И. Захаров и оберквартирмейстер Сибирского корпуса полковник И. Бабков, а со стороны Китая — улясутайский правитель (цзяньцзюнь) Лин-и, вице-губернатор (хэбэй-амбань) Чугучака Силинь и чугучакский бригадный командир Болгосу.

25 сентября 1864 г. был заключен Чугучакский договор, определивший границы Китая и России на огромном протяжении от Алтая до Тянь-Шаньского хребта. В состав России вошли, в частности, озеро Иссык-Куль и бассейн р. Нарын, т. е. верховья Сыр-Дарьи.

Как отмечали Захаров и Бабков, договор давал возможность «обезопасить пути в Кашгар».

Однако русские купцы не смогли воспользоваться полученными льготами. В 1864 г. здесь вспыхнуло новое, самое крупное восстание народных масс против феодального гнета. Как и многие другие крестьянские восстания, оно приняло религиозную окраску и получило название «дунганского восстания». Повстанцы захватили крупнейшие пункты южной части
Синьцзяна: Яркенд и Аксу и осадили Кашгар. Им удалось перерезать пути сообщения из Кульджи в Кашгар и разбить высланные против них правительственные войска.

Восставшие овладели г. Турфаном и подчинили весь Кашгар, продолжая осаду одноименного центра этой области.

Как и прежде, выступление народных масс было использовано мусульманской феодально-клерикальной знатью, потомками ходжей, укрывавшимися в Кокандском ханстве. При первых же известиях о восстании в Кашгар двинулся из Ферганской долины один из ходжей — Бузрук.

Используя свод религиозный авторитет среди отсталых народных масс, разжигая чувство религиозной ненависти к «иноверцам» и опираясь на пришедших с ним многочисленных выходцев из Ферганы (в Синьцзяне их называли «анджанлык» — люди из Андижана), Бузрук захватил власть в Кашгаре. Вместе с Бузруком из Коканда прибыл Якуб-бек, который был начальником гарнизона кокандской крепости Ак-Мечеть, а после занятия ее русскими войсками в 1853 г. находился не у дел. В свите Бузрук-ходжи Якуб-бек занимал пост командующего войсками. Предприимчивый и волевой, он постепенно сосредоточил в своих руках власть в Кашгаре.

Осенью 1864 г. восстанием была охвачена и северная часть Синьцзяна — Кульджинская область. Несмотря на упорное сопротивление маньчжурских войск, в начале ноября повстанцы, воспользовавшись поддержкой китайской городской бедноты и ремесленников, овладели Кульджей.

«В Западном Китае существует совершенная анархия и положение его совершенно плачевное, — докладывал генерал-губернатору Западной Сибири начальник Алатауского округа и «киргизов Большой орды» генерал-майор Колпаковский. — Китайцы Илийских поселений и солдаты из тайпинов… скорее сочувствуют инсургентам, чем своему правительству, снабжая их оружием и лошадьми».

В ходе уличных боев в Кульдже серьезно пострадала русская торговая фактория. Такая же участь угрожала и фактории в Чугучаке. Военный министр представил царю специальную записку, в которой указывал, что русская торговля в Чугучаке совершенно прекратилась; поэтому вице-консул России может переехать на русскую территорию, а начальник царских войск, расположенных ближе всего к границе с Синьцзяном, должен обеспечить стабильность русской границы, не допуская ее нарушения повстанцами.

«Оседлые жители (не дунгане) Западного Китая как китайского, так и туркестанского происхождения, по всей вероятности, устремятся к переходу в наши пределы, — писал Милютин. — Принимая во внимание, что эти люди самые миролюбивые и трудолюбивые, хорошие земледельцы и мастеровые, было бы желательно водворить их в наших незаселенных местностях».

В ходе восстания маньчжурские власти в Западном Китае оказались в тяжелом положении. Илийский главнокомандующий официально обратился к командующему войсками Семипалатинской области Колпаковскому с письменной просьбой о немедленной присылке солдат для подавления народных волнений. Однако русское правительство решило занять строгий нейтралитет, и западносибирским властям было дано указание не вмешиваться в борьбу. В ответ на неоднократные письменные просьбы цзянь-цзюня Илийской провинции о помощи Колпаковский ссылался на свою некомпетентность в принятии решения об отправке войск в Синьцзян.

Позиция невмешательства во внутренние дела Китая, занятая Россией, определялась требованиями обстановки. Царскому правительству на данном этапе было выгодно противопоставить свою политику политике капиталистических держав Запада, которые в это время вели агрессивную войну против Маньчжурской империи и одновременно помогали ей подавлять тайпинское восстание. Наряду с этим царские власти, опасаясь, что волнения в Синьцзяне охватят и казахские племена русского подданства и повстанцы будут совершать набеги на пограничную территорию, предписали Колпаковскому сосредоточить на границе так называемый Урджарский отряд. Сам Колпаковский призывал к активному вмешательству в борьбу в Западном Китае. Ссылаясь на слабость маньчжурских властей, их неспособность подавить восстание собственными силами, Колпаковский отмечал, что неустойчивое положение в пограничных с Россией районах Синьцзяна вызовет дорогостоящую необходимость держать на границе в боевой готовности крупные
войсковые силы.

В качестве радикальной меры, которая могла бы полностью прекратить междоусобную борьбу в Западном Китае, Колпаковский предлагал занять Чугучак, Кульджу и Кашгар и основать там русские поселения. Он указывал при этом на избавление от расходов по содержанию факторий, улучшение условий торговли, а также на возможность после занятия Кашгара угрожать Кокандскому ханству «с тыла».

Эти доводы Колпаковский приводил неоднократно, подчеркивая, что большие финансовые расходы, к которым приведет занятие Чугучака, Кульджи и Кашгара, с лихвой окупятся в результате развития торговых отношений и расширения политического влияния России в Средней Азии.

Царское правительство, однако, категорически отклонило эти настояния командующего войсками Семипалатинской области, и Милютин приказал Дюгамелю не допускать никакого вмешательства в дела Западного Китая.

Правительство России в течение ряда лет твердо придерживалось занятой им нейтральной позиции, хотя многие высокопоставленные чиновники выражали недовольство в связи с невозможностью использования рынков Синьцзяна для русской торговли, крайне неустойчивым положением на русско-китайской границе, отражавшимся на политической обстановке в Средней Азии, а также — значительно активизировавшейся военно-политической и торговой деятельностью Англии в южной части Западного Китая, по соседству с владениями России.

С началом народных волнений эта часть Китая, и в первую очередь Кашгар, стала привлекать особое внимание английских правящих кругов. Сюда зачастили агенты британской разведывательной службы. Один из них — Мухаммед Хамид — в 1865 г. проник из Ладака в Яркенд, чтобы собрать сведения о расстановке политических сил. Почти одновременно с Мухаммедом Хамидом в Хотан прибыл с теми же целями английский чиновник Джонсон. Подготавливая почву для широкой экономической экспансии, англо-индийские власти
организовали в г. Паланпур (Северная Индия) ярмарку «с необыкновенно большими льготами, чтобы поощрить развитие торговли с Центральной Азией через Малый Тибет».

Британские правящие круги стремились, однако, не столько к развитию торговли, сколько к созданию предпосылок для дальнейшего военно-политического проникновения в западные районы Китая.

В дажной части Синьцзяна постепенно все более активизировалась деятельность английской агентуры. Этому способствовало создание здесь отдельного Кашгарского ханства во главе с политическим авантюристом Якуб-беком, с которым английские правящие круги стремились установить тесные экономические связи и оказывали ему военную и политическую поддержку. Развитие этих событий приходится на конец 60-х — начало 70-х годов XIX в. Мы же перейдем к анализу внешнеполитических планов царизма на другом фланге Средней Азии, в Туркмении — в районе Красноводского залива.

Наступление в Туркестан со стороны Каспийского моря

Еще в начале 1864 г., после занятия Южного Казахстана, не приведшего, как известно, к стабилизации положения в Средней Азии, царское правительство начало подготавливать наступление в Туркестан со стороны Каспийского моря. В связи с прекращением вооруженной борьбы на Кавказе стал доступен старый торговый путь из центральных районов России по Волге и Каспию в страны Востока.

Влиятельный журнал «Морской сборник» (фактически орган Морского министерства) в сентябре 1864 г. опубликовал статью В. Бутыркина «Самый удобный путь для развития морской торговли на Каспие и торговли с Средней Азией», в которой автор старался показать преимущества для российских «капиталистов» отправки товаров по Волге и Каспийскому морю к Красноводскому заливу, а оттуда караванами — до Аму-Дарьи. Он доказывал, что дешевизна доставки российских изделий по сравнению с английскими товарами, которые прибывали в Среднюю Азию из Индии, облегчит конкуренцию с ними. В. Бутыркин призывал преодолеть «неестественное домоседство» русских предпринимателей, а также добиться от правительства России обеспечения безопасности торговли. Подчеркивая, что следует торопиться с использованием этого пути, он писал:

«Медлить более открытием его опасно, потому что англичане уже недалеко от этой стороны наших границ. Для состязания с ними нам крайне необходимо иметь опорным пунктом хоть бедную Хиву и пароходство по Аму-Дарье. Позволив предупредить себя и на этом пункте, мы дадим большой простор их влиянию в этих местах, вредящему нам уже и теперь в
отношениях с туркменами: интриги англичан в последние годы проникли и сюда; таким образом, не встречая преграды, влияние их может усилиться до того, что для нашей торговли закроются даже рынки Хивы и Туркмении».

Выступление «Морского сборника» не было случайным и единичным фактом. К этому времени некоторые представители торгово-промышленных кругов России уже настойчиво выдвигали перед правительством вопрос о поддержке их планов развития торговли и промышленности на восточном побережье Каспийского моря. Так, крупный красноярский и астраханский купец П. С. Савельев, связанный с В. А. Кокоревым, в сентябре 1864 г. ходатайствовал перед Министерством финансов о разрешении ему основать в Красноводском заливе торговую факторию, построить на острове Челекен и на побережье залива парафиновый, стеклянный и «фотонафтагилевый» (т. е. нефтеперерабатывающий) заводы, начать разработку здесь полезных ископаемых и наладить рыболовный промысел.

У правительства Савельев просил предоставить ему определенные льготы: свободный вывоз из России рыболовных снастей и необходимых лесоматериалов, десятилетнюю привилегию на заводское производство и рыболовство в этом районе, беспошлинный ввоз 100 тыс. пудов соли и выработанного им парафина и фотонафтиля (осветительное масло). Поскольку Министерство финансов затягивало рассмотрение ходатайства Савельева, он обратился в Военное министерство, которое информировало об этом Министерство иностранных дел.

Министерство иностранных дел приступило к непосредственному изучению вопроса об использовании волго-каспийского пути для развития торговли в Средней Азии и о разработке природных богатств юго-восточной части Каспийского моря и его побережья.

В декабре 1864 г. директор Азиатского департамента Стремоухов представил Горчакову специальную записку о юго-восточном береге Каспия. После обширного исторического экскурса, где говорилось о внимании Петра I к проблемам Каспия, Стремоухов указывал, что правительству следует в этом районе создать опорный пункт для торговли на восточном берегу моря; русские предприниматели должны иметь возможность ввозить продовольствие для местного туркменского населения и мануфактурные изделия для сбыта в Средней Азии и вывозить нефтепродукты и рыбу из Туркмении, хлопок и шелк — из Бухары и Хивы. При этом следовало уделить особое внимание укреплению дружественных отношений с Персией и тем самым «сделать безуспешными все происки англичан».

Наиболее подходящим районом для создания такого пункта Стремоухов считал побережье Красноводского залива, где могли быть построены большая торговая фактория с меновым двором, складские помещения для нужд пароходства, а в гавани — стоянка для судов Каспийской военной флотилии.

Стремоухов надеялся, что при содействии русского правительства торговые караваны из Бухарского и Хивинского ханств будут следовать к этой фактории, учитывая удобства и сокращение пути по Узбою — старому руслу Аму-Дарьи. Из фактории среднеазиатские товары можно будет отправлять в Астрахань и по Волге — в центральные районы России или через Баку и Закавказье — на Черноморское побережье.

«Такое оживление торговли на восточном берегу имело бы неминуемым следствием значительное и быстрое расширение частного пароходства и умножение торговых судов на Каспийском море»,

— доказывал директор Азиатского департамента. Он предлагал также заключить соглашение с Персией о разграничении сфер влияния в Туркмении и подчеркивал, что для России выгодно и важно существование независимой и сильной Персии.

Этот документ был от имени министра иностранных дел представлен царю, который поручил рассмотреть его в Особом комитете. 4 января 1865 г. состоялось заседание комитета при участии военного министра Д. Милютина, управляющего Морским министерством Н. Краббе, генералквартирмейстера Главного штаба А. Веригина, главного командира Астраханского порта С. Воеводского и директора Азиатского департамента П. Стремоухова.

Учитывая, что вопрос организации укрепленной фактории в Красноводском заливе был решен комитетом еще в 1859 г. и тогда же утвержден царем, участники заседания обсуждали лишь конкретные меры для его осуществления.

Комитет счел необходимым предварительно изучить условия доставки товаров от Красноводска до низовьев Аму-Дарьи, собрать сведения о перевозочных средствах Астраханской военной флотилии и компании «Кавказ и Меркурий» на Каспийском море и заручиться содействием главнокомандующего Кавказской армией для рекогносцировки и занятия восточного берега Каспия.

Было решено весной 1865 г. снарядить из Оренбурга специальную экспедицию для исследования южной части Устюрта и старого русла Аму-Дарьи.

Одновременно комитет решил предложить «благонадежным торговцам» отправить в Красноводск ко времени прибытия туда экспедиции свои товары, пользующиеся спросом в Средней Азии, с целью завязать торговые сношения с населением городов Хивинского ханства в низовьях Аму-Дарьи.

В свете решений Особого комитета Военное министерство рассмотрело предложения Савельева. Найдя, что всякое торговое предприятие на восточном берегу Каспийского моря заслуживает всяческой правительственной поддержки, и соглашаясь на предоставление Савельеву права беспошлинного вывоза из России лесоматериалов и ввоза туда нефтепродуктов и соли, Военное министерство высказалось против любой торговой монополии. Оно считало целесообразным «открыть там доступ самой широкой конкуренции», в которой могли бы участвовать и иранские купцы.

Пока Военное министерство выясняло мнение Министерства финансов о просьбе П. С. Савельева, с аналогичным ходатайством обратились В. А. Кокорев и выдающийся русский ученый Д. И. Менделеев. «Докладная записка от коммерции советника Кокорева и проф. Менделеева об учреждении нефтяного промысла на восточном берегу Каспийского моря» (17 марта 1865 г.) была подана оренбургскому генерал-губернатору Н. А. Крыжановскому, занявшему этот пост после Безака. Она предусматривала широкое освоение залежей нефти и озокерита в этом районе (и в первую очередь на острове Челекен) на средства Кокорева и под научным руководством Менделеева. Компаньоны предполагали привлечь для этой цели не только отечественный, но и иностранный (английский) капитал, чтобы облегчить вырабатываемым нефтепродуктам сбыт на мировом рынке. Они просили гарантировать им 15-летнюю монополию на добычу челекенской нефти и разрешить беспошлинный ввоз ее в Россию.

Крыжановский положительно отнесся к сделанным предложениям, рассчитывая привлечь к Красноводскому заливу хивинских и бухарских купцов, восстановить торговый путь по «старому течению» Аму-Дарьи (Узбою) и создать тем самым предпосылки для развития дружественных отношений с туркменским населением.

Особое значение придавал Крыжановский планам расширения добычи нефти. Он отмечал целесообразность «развить нефтяное производство, получившее в последние годы такое важное значение в торговых оборотах Америки, что, кроме местного потребления нефти, оттуда вывозится оной в Европу на десятки миллионов (рублей) ежегодно». В России условия благоприятнее, чем в Америке, продолжал оренбургский генерал-губернатор:

«Нужны только частная предприимчивость и некоторое со стороны правительства покровительство этому промыслу… Наших промышленников привлечет преимущественно разработка нефти как предприятие более верное. На все остальные цели они указали в записках собственно для того, чтобы в глазах правительства выставить себя с более выгодной стороны».

Залогом успеха задуманных предприятий, по мнению Крыжановского, было то, что Кокорев уже вел широкую торговлю на Каспийском побережье и разрабатывал нефтяные залежи в Баку, а Савельев владел рыбными промыслами на Каспии.

В другом письме военному министру, от 7 апреля 1865 г., Крыжановский предлагал не намечать военных экспедиций, требовавших огромных расходов, а попытаться изучить возможности развития торговли со Средней Азией через Каспийское море «путем частной предприимчивости», оказав содействие Савельеву и Кокореву.

Военный министр также считал первостепенной задачей создание русских предприятий на Челекене и «других островах, изобилующих нефтью», укрепление и развитие мирных отношений с туркменскими племенами и соседними провинциями Ирана.

В конце апреля — начале мая 1865 г. состоялось несколько заседаний «Комиссии, учрежденной для рассмотрения предложений гг. Кокорева и Савельева о развитии на восточном берегу Каспийского моря торговли и промышленности». В Комиссию вошли оренбургский генерал-губернатор Крыжановский (председатель), представители Министерства финансов — Оболенский (директор департамента таможенных сборов), Бутовский (директор департамента торговли и мануфактур) и Тернер, сотрудники Военного министерства — Дандевиль и Полторацкий, директор Азиатского департамента Стремоухов, начальник канцелярии оренбургского генералгубернатора Гутковский и тесно связанный с деловым
миром Н. Е. Торнау.

Участники обсуждения единодушно одобрили мысль о восстановлении торгового пути от Красноводского залива к среднеазиатским ханствам и развитии экономических связей с местным туркменским населением. Они поддержали тезис Крыжановского о необходимости поощрения правительством инициативы предпринимателей. Как гласил журнал комиссии, ею было принято во внимание заявление Бутовского, что московские купцы готовы в ближайшем будущем отправить торговые караваны в Хиву при условии гарантии их жизни и имущества.

На заседаниях было особо отмечено значение побережья Красноводского залива для основания важного в торгово-промышленном и военно-политическом отношении пункта независимо от того, будет ли удобен караванный путь в Хиву.

«С привлечением торговли в Красноводск и с занятием этого пункта среднеазиатские владения будут в торговых интересах соприкасаться с Россией с двух сторон: на Сыр-Дарье и в Красноводске. При известных качествах среднеазиатских правительств, отнимающих всякую надежду на правильно организованные дипломатические с ними сношения, при совершенной невозможности рассчитывать на их обещания, на трактаты, с ними немыслимые, и т. п., единственные средства воздействия на них заключались доныне в различных понудительных мерах, принимаемых главным начальством Оренбургского края»,

— так обосновывали участники совещания колонизаторскую политику царизма. Учитывая определенный риск для развития торговли в районах, где отсутствовала стабильная государственная власть и соответствующее законодательство, комиссия сочла обоснованным предоставить предпринимателям некоторые финансовые льготы — разрешить беспошлинный ввоз в Россию нефти и другого сырья из Средней Азии, а также санкционировала отмену пошлин на вывозимые русские товары, кроме оружия и боеприпасов, вывоз которых полностью запрещался.

Для пресечения возможных злоупотреблений русских купцов предполагалось назначить в красноводскую факторию агента Министерства финансов, который мог бы высылать в административном порядке недобросовестных предпринимателей.

«С занятием Красноводска и близлежащих островов, — гласил далее журнал заседаний комиссии, — право собственности на земли должно оставаться неприкосновенным в руках тех же туркмен, которым оно до настоящего времени принадлежало, и всякое нарушение сих прав было бы совершенно противно принятым комиссией началам, по которым предполагается достигнуть развития промышленности в туркменских землях путем мирным и посредством добровольных сделок с туземцами».

Этот пункт содержал оговорку, заключавшуюся в том, что красноводский военный начальник должен стать главным судьей в вопросе, принадлежит ли действительно тот или иной земельный участок определенным лицам.

На заседаниях были полностью отвергнуты предложения Кокорева и Савельева о предоставлении им монопольного права на разработку полезных ископаемых и торговлю на восточном берегу Каспийского моря.

Было отклонено также предложение Кокорева о привлечении иностранных капиталистов как «совершенно противное русским интересам, потому что иностранцы с приобретением большего или меньшего числа паев в русском товариществе или компании получили бы возможность назначать своих агентов, поверенных и т. п., которые в короткое время, несомненно, завладели бы всей торговлей и промышленностью на Каспийском море и вытеснили бы оттуда как наших торговцев, так и наши произведения и таким образом уничтожили бы и существующую в незначительных размерах нашу торговлю с азиатцами».

Стремясь привлечь как можно больше предпринимателей к развитию экономических связей с населением Средней Азии со стороны Каспийского моря, комиссия постановила просить Министерство финансов войти «с торговыми и промышленными центрами в частные сношения о приглашении торговцев — привозить в Красноводск товары для торговли на месте и мены с азиатцами».

Принятые решения были одобрены министром иностранных дел и военным министром. Последний лишь зарезервировал свою позицию по вопросу о том, в чьем ведении будет находиться экспедиция в Красноводский залив — оренбургского генерал-губернатора или кавказского наместника.

В Военном министерстве был разработан обобщающий доклад, по которому предусматривалось «временное занятие» в 1866 г. Красноводского залива для развития торговли со Средней Азией по более короткому и удобному пути.

Этим же докладом намечалась детальная разработка экономических и военно-политических вопросов, связанных с планировавшейся экспедицией в район Красноводского залива.

Однако положение, сложившееся в Туркестане, и возможность столкновения с Бухарой вынудили царское правительство отложить «до более благоприятного времени» назначенное на 1866 г. занятие Красноводского залива и учреждение там укрепленной фактории.


Об авторе: admin

Ваш комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Омар Хайям
Устроение завоеванной территории

Устроение завоеванной территории

Степная комиссия по Средней Азии После массированного продвижения русских в глубь Средней Азии в 1860-х гг....

Историко-культурный комплекс «Жошы хан»

Историко-культурный комплекс «Жошы хан»

Президент Казахстана посетил сакральный объект Золотой орды Глава государства инициировал провести в 2022...

Инструкция офицерам действующих частей войск

Инструкция офицерам действующих частей войск

Умелое командование Скобелева Результатом долгих занятий и раздумий Скобелева 18 декабря 1880 г. появилась...

Напишите мне