17.07.2021      126      0
 

Главная роль Центральной Азии после 1500 года

После Ангорской битвы Победоносное продвижение Мухаммеда Шейбани могло привести к появлению новой империи, включающей бывшие…


После Ангорской битвы

Победоносное продвижение Мухаммеда Шейбани могло привести к появлению новой империи, включающей бывшие владения Тимуридов и Чагатаидов, но события сложились иначе. Их ход определился грандиозными переменами, которые трансформировали всю модель политической власти и религиозное равновесие в Западной Азии в эти годы.

Османская империя, потерпев болезненное, но не смертельное поражение от Тимура при Анкаре (Ангорская битва) в 1402 году, под властью очень способных и энергичных правителей быстро набрала силы. Многие другие тюркские государства Малой Азии были разгромлены или уничтожены в череде сражений, растянувшихся более чем на сотню лет.

Завоевание Константинополя в 1453 году исполнило давние честолюбивые планы мусульман и повысило османский престиж как раз в то время, когда силы Тимуридов после убийства Улугбека в 1447 году вошли в стадию упадка. В начале XVI века султаны турок-османов добавили Сирию, Египет и Месопотамию к своим владениям. Сосредоточение такой большой власти в их руках требовало более широкой легитимизации, чем могла дать идеология пограничной войны, которая в прежние времена, даже после падения Константинополя, формировала моральную основу османского государства.

На ее место пришла новая идеология, позиционирующая османских султанов как защитников суннитской веры. Она не встретила единогласного одобрения, потому что старый дух, связанный с почитанием имама Али, часто намного превосходящим границы, допускаемые суннитской ортодоксией, все еще был жив. Официальный сдвиг к строгому суннизму во время правления Селима I (1512–1530) впоследствии переместил многих его подданных, оказавшихся перед проблемой выбора, в лагерь шиитов.

Значительное число жителей мигрировали в Иран, где шиитская вера стала господствующей, начиная с 1501–1502 годов и далее, благодаря династии тюркского (азербайджанского) происхождения – Сефевидам. Приток из Малой Азии, должно быть, существенно укрепил ряды Сефевидов и, возможно, помогает объяснить, почему ни Селим I, несмотря на победу при Чалдыране в 1514 году, ни его преемники не смогли сделать постоянные завоевания на Иранском плато. Государство Сефевидов имело прочную основу и оказалось способным сопротивляться не только османским армиям, но также узбекам и другим центральноазиатским тюркским завоевателям. Выступив на покорение Хорасана, Мухаммед Шейбани был разгромлен и убит в сражении возле Мерва. Возможно, это произошло 2 декабря 1510 года. Тогда ему было 59 лет.

Победа дала Сефевидам контроль над Хорасаном и временно также над Хорезмом. Однако они даже не пытались завладеть Трансоксианой, что, в случае успеха, сделало бы эту территорию, как это неоднократно бывало раньше, пограничным бастионом Ирана. Имея в виду эту цель, они поддержали уже упомянутого тимуридского принца Бабура, сына шейха Омара, который сначала добился ряда успехов, включая временный захват Самарканда и Бухары, но в 1512 году потерпел поражение к северу от Бухары и отступил в юго-восточном направлении в Кабул.

Его присутствие там никоим образом не приветствовали местные жители, поскольку он упорствовал в сотрудничестве с Сефевидами и с шиитскими беженцами от режима Шейбани. В конце концов, и ему, и его людям пришлось покинуть и Кабул. После затяжных военных кампаний он получил блестящую компенсацию на другой земле. Некогда вселявшее страх имя монголов этот культурный принц, считавший себя их наследником, принес в Индию. А в Центральной Азии, если не считать небольшой области Бадахшан, Бабур был последним Тимуридом. Зато в Индии он стал первым Великим Моголом. Он умер в 1530 году.

Границы, установленные османской и узбекской экспансии этими событиями в начале XVI века, оказались исторически долговечными. Если не считать временных неурядиц, западная граница Ирана сохранилась в неизменном виде до конца сефевидского периода, проходя по линии, установленной битвой при Чалдыране и османским завоеванием Месопотамии в 1534 году. С незначительными изменениями она такова и сегодня. Северо-восточные пределы иранского влияния, установленные неудачными усилиями Бабура в Трансоксиане, по большей части тоже остались стабильными. Пояс, протянувшийся вдоль и к югу от Амударьи на запад к Каспийскому морю, с тех пор стал границей между государствами, а также между религиозными общинами.

Трансоксиана и большинство восточных земель, где говорили на персидском языке (теперь они включены в состав Афганистана и Таджикистана), остались в основном суннитскими, а Иран стал почти полностью шиитским. Хотя распространение персидской культуры в Центральную Азию в последующий период не остановилось, сектантский раскол существенно замедлил прогресс.

В Трансоксиане, как и в Индии, литературное выражение на персидском языке развивалось более или менее независимо, в направлении, определенном исконным суннитским влиянием. Несмотря на эмиграцию иранских поэтов и художников, взаимные контакты с культурой Иранского плато относительно редки. В то время как великие персидские классики сохранили свое влияние и популярность в этих странах, современные литературные продукты Ирана, даже если они не имели теологического характера, перестали изучаться и использоваться как образцы.

Эта ситуация не только лишила обе стороны возможных плодов культурного обмена, но несомненно, лежала в основе выраженного регресса персидского языка в Трансоксиане (за исключением гор Таджикистана). В этот период тюркский – «суннитский» – язык стал обычным инструментом выражения по всей Центральной Азии. Эта языковая перемена, вместе с ослаблением культурных связей с Ираном, привела к постепенному падению с высокого уровня, достигнутого под влиянием общего культурного развития, преобладавшего в эпоху Средневековья.

Таким образом, события начала XVI века привели к разрыву древних связей Трансоксианы с югом и одновременно втянули страну в беспорядки на южном фланге. Однако ей больше не угрожали атаки с северо-востока, которые в XV веке вызывали большую тревогу, особенно когда ойраты, которые не были мусульманами, проникли почти до Амударьи. Поскольку суннитский ислам постепенно распространялся дальше на восток, в Семиречье и бассейн Тарима, больше не было необходимости в священных войнах против жителей этих регионов.

Северо-восточные границы ислама до того, как около 960 года его начали повсеместно принимать тюрки, находились в районе Самарканда, Ферганской долины и гор Афганистана.

За обращением тюрков Трансоксианы не последовала дальнейшая экспансия, пока за свою религию держались монголы и каракитаи. Тюрки-мусульмане в 960—1220 гг. стремились только в сторону Ирана и Ближнего Востока. Мысль о расширении своей территории и распространении своей религии в восточную часть Центральной Азии, вероятно, не приходила им в голову.

Только в XIV веке, когда монголы Чагатайской орды перешли в ислам и Тимур позиционировал себя как его защитника, причем лишенного рыцарских качеств, доктрина Корана стала проникать в бассейн Тарима и остальную часть Могулистана. Некоторые местные правители приняли роль защитников ислама от восточных соседей. В следующих веках обширные территории восточной части Центральной Азии были, таким образом, завоеваны, и даже в Китае начало расти число мусульман, известных как дунгане. Единственная прочная преграда исламу появилась, когда племена из Монголии в конце XVI века стали склоняться к ламаистскому буддизму. До этого барьера народы и племена, говорившие на тюркских языках, почти без исключения собрались под знамена Корана.

Общая ситуация в начале XVI века, таким образом, может быть охарактеризована следующим образом: в Иране и Малой Азии империи османов и Сефевидов заменили прежнее множество нестабильных мелких государств.

В Индии тоже вскоре предстояло возникнуть империи Великих Моголов там, где до этого были лишь разнородные мелкие государства. После этого число сильных мусульманских правительств увеличилось до трех.

Народы и государства Центральной Азии теперь столкнулись с преградами, оказавшимися непреодолимыми для любой южной экспансии. Только на востоке, в направлении Могулистана, Монголии и Китая, не было крупного, имеющего прочную основу государства, в результате чего перемены на границе и сдвиги власти, пусть имеющие местное значение, в эти десятилетия случались часто.

Тем временем на западе появился грозный противник – ни Чингисхан, ни Тимур не предвидели ничего подобного, – способный противостоять государствам Центральной Азии, а именно Россия. В это время царь Иван Грозный сделал первую попытку вступить в переговоры с Ираном Сефевидов против османской Турции и также против Бухары. Не имеющие из-за сильных соседей возможности внешней экспансии, государства Центральной Азии не имели не только достаточных сил для построения империи, но и внутренних ресурсов для культурных достижений. Поэтому будущие века стали временем застоя и упадка.


Об авторе: admin

Ваш комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Омар Хайям
Устроение завоеванной территории

Устроение завоеванной территории

Степная комиссия по Средней Азии После массированного продвижения русских в глубь Средней Азии в 1860-х гг....

Историко-культурный комплекс «Жошы хан»

Историко-культурный комплекс «Жошы хан»

Президент Казахстана посетил сакральный объект Золотой орды Глава государства инициировал провести в 2022...

Инструкция офицерам действующих частей войск

Инструкция офицерам действующих частей войск

Умелое командование Скобелева Результатом долгих занятий и раздумий Скобелева 18 декабря 1880 г. появилась...

Напишите мне