10.11.2021      22      0
 

Изменения в сельской местности Центральной Азии в конце 19 века

Российский колониализм Для колонизации огромного завоеванного азиатского про­странства создания нескольких русских городов рядом или вбли­зи…


Российский колониализм

Для колонизации огромного завоеванного азиатского про­странства создания нескольких русских городов рядом или вбли­зи древних азиатских городских поселений было недостаточно. Необходимо было освоение обширных площадей, пригодных для жизни человека, иначе говоря, русскому флагу было нужно более прочное основание, нежели небольшие опорные пункты рус­ские города, иногда русские части традиционных среднеазиат­ских городов. Таким широким основанием могла быть численно значительная прослойка русского крестьянства.

Российский колониализм имел свою специфику, отличавшую его от, например, колониализма британского. Британцы, будучи островитянами, захватывали территории за морем и создавали там свои коронные колонии, управляемые британскими губер­наторами, где создавались сельскохозяйственные плантации и предприятия по обработке местного сырья, на которых труди­лись рабочие местного происхождения. Только управляющие и инженеры были европейцами. Даже колониальные воинские подразделения формировались из представителей местных этно­сов, офицеры, естественно, были англичанами. И только в не­скольких заморских колониях, где климатические условия были схожими с европейскими (Кения, Южная и Северная Родезия, некоторые другие колонии), появлялись в значительном числе фермерские хозяйства английских переселенцев.

После продажи Аляски в 1867 г. Россия не имела заморских колоний, все ее колонии на западе, юге и востоке территори­ально примыкали к собственно России, то есть располагались на гигантском Евразийском материке. Для России в большей сте­пени, чем для других европейских держав, была характерна так называемая крестьянская колонизация, похожая на колониза­цию Северной Америки. В.О. Ключевсий писал:

«История Рос­сии есть история страны, которая колонизуется».

При под­держке правительства, а чаще и без таковой, всегда на свой страх и риск, русские крестьяне срывались с насиженных мест и на убогих рабочих лошаденках двигались за тысячи верст в поисках лучшей доли. Они доходили даже до Ирана, где устра­ивали свои поселения.

Переселение русских в Туркестан, русских крестьян в особенности, в последние 70-80 лет стало темой в высокой степени политизированной. Таковой она стала с первых же лет советских лет. Для советских исследователей этой темы обязательной нормой стало писать о русском переселенчестве как о вредоносном для коренного населения явлении. Правда, в послевоенные годы допускался для историков, исследовавших тему русской колони-зации, почти объективный подход — «с одной стороны… с другой стороны». В независимых постсоветских государствах Средней Азии русское присутствие до и после большевистской революции описывается почти как катастрофа.

 

«Царское правительство, — писал в 1983 г. А.П. Фомченко, — не останавливалось перед открытым ограблением местного населения путем экспроприации у него годных для колонизации земель».

 

А в 1997 г. автор из независимого Узбекистана Ф. Исхаков рисовал картину сплошного разорения местного населения как следствие переселенчества русских крестьян:

«Но для коренного населения Туркестана в большей мере, чем, например, Степного края, массовый наплыв в основном неимущих переселенцев означал не только увеличение масштабов изъятия и захвата его земель, поземельного налога, кибиточной подати и других обязательных платежей, но и ухудшение положения во всех сферах жизни: рост цен на продовольствие, увеличение арендной платы за землю, поденщины, а также появление таких новых для региона видов преступлений, как разбой, кража личного имущества. Колониальные власти, конечно, принимали меры, в том числе и по расширению сети тюрем. арестных домов, но заполнялись они преимущественно представителями местных национальностей после очередных восстаний, бунтов коренного населения».

С какой стороны ни глянь — все мрак.

Так писали «люди науки», а автор незамысловатого школьного учебника изложил проблему просто и кратко:

«Лозунг «Туркестан для русских» полностью противоречил экономическому, политическому и культурному развитию местного населения… Переселение русского населения в Среднюю Азию отрицательно сказалось на моральной и материальной сторонах жизни местного населения».

Начать с того, что автор учебника Жумабой Рахимов, для которого главный приоритет «воспитание национальной гордости, уважение к духовным ценностям и патриотизма учащихся» на уроках истории, — большой выдумщик: лозунг «Туркестан для русских» подразумевал ограничение или недопущение иностранного предпринимательства, но не был направлен против местных этносов, так как русские власти признавали права коренных народов, в том числе и на землю. Во-вторых, можно ли воспитывать юношество, не будучи профессионалом в своей области?

Тема колонизации русскими крестьянами так называемого сельского пространства Средней Азии очень сложная и требует глубокого изучения. Только приближаясь к ее освещению, приходишь к выводу, что следует доверять прежде всего наиболее достоверным свидетелям, а это — российские специалисты, назначенные изучить проблему и дать свою экспертную оценку. Такими экспертами были ревизоры Ф.К. Гире и К.К. Пален, квалифицированные исследователи А.А. Кауфман, Н. Гаврилов, А.А. Половцев, а также видный государственный деятель, ближайший соратник П.А. Столыпина А.В. Кривошеин. В конце XIX, начале XX в. у русских специалистов, назначенных дать экспертную оценку того или иного явления, было обыкновение делать это максимально добросовестно.

Колонизацию азиатских просторов начали уральские, оренбургские и сибирские казаки еще в XVIII в. Они строили оборонительные линии, состоявшие из казачьих станиц и небольших укреплений. Наиболее активное продвижение казаков на юг началось в 40-х гг. XIX в. Казачьи станицы стали возникать на плодородных землях Семиречья к юго-востоку от озера Балхаш. К 1867 г. в этом краю уже существовало 14 казачьих станиц, в которых проживало от 12 до 15 тысяч человек. Расположенные друг от друга на большом расстоянии, эти поселения людей, умеющих нести воинскую службу, представляли собой немалую стратегическую ценность, будучи российскими опорными пунктами для отражения нападений как со стороны Кокандского ханства, так и со стороны Китая.

В казахской степи к западу от Оренбурга в те же годы были построены небольшие укрепления и казачьи поселения возле них, с тем чтобы крепостные гарнизоны обеспечивались продовольствием. В это время Россия в Средней Азии преследовала прежде всего военные и политические цели, экономические цели ограничивались охраной торговых путей. В итоговом отчете Императору, который был закончен в год кончины автора, Константина Петровича фон Кауфмана, отмечается, что в ту пору (40-50-е гг. XIX в.) правительство не имело в виду начать колонизацию степных просторов. Продвижение русских войск, а также строительство укрепленных линий объяснялось необходимостью защитить принявших российское подданство казахских кочевников и торговых караванов от разбойных нападений отрядов хивинского и кокандского ханов.

Однако ко времени написания отчета первый генерал-губернатор Туркестана разочаровался в казаках как поселенцах, способных обрабатывать землю и тем обеспечивать войска продовольствием, притом что сами казаки жили вполне зажиточно, но это было не результатом их усердия, а благодаря прекрасным качествам доставшейся им земли. Казаки получали немалые деньги от казны, а также освобождение от налогов на несколько лет, но эти льготы не способствовали превращению их в земледельцев, скорее развращали: они привыкали жить на казенный счет, казенные деньги пропивали и проедали. Конечно, они оказывали некоторую военную поддержку регулярным частям, но как производители провианта для них ценности не представляли: в основном занимались охотой или нанимались на сезонные работы к более трудолюбивым и предприимчивым соседям. Казаки все-таки были плохо управляемой вольницей. Они уничтожали леса, которые с трудом воспроизводились в условиях Средней Азии, самовольно захватывали скотопрогонные пути. В адрес администрации генерал-губернатора шли от кочевников бесконечные жалобы.

Положение усугублялось еще и тем, что до 1867 г. казаки подчинялись командованию своих войск — Сибирского и Оренбургского. После организации Семиреченской области в составе Туркестанского генерал-губернаторства было сформировано Семиреченское казачье войско, в которое были переданы 28 станиц Сибирского войска. К.П. фон Кауфман в силу своей должности стал главой нового казачьего войскового формирования, что позволило лучше контролировать казаков и отстаивать права коренного народа.

Отсутствие разрешений на переселение даже в Центральную Азию не могло остановить крестьян. По данным официальной статистики, на основании правил Закона до 1892 г. Министерство внутренних дел выдало разрешение на переселение в разной местности 17 289 семьям; за это же время за Уралом поселилось 28 911 семей. В 1892 и 1893 гг., когда выдача разрешений была временно приостановлена под предлогом отсутствия приготовленных участков для переселения, за Урал устремилось 145 635 человек. По определению А. Кауфмана, «самовольные» переселения в начале 90-х гг. составляли от 60 до 85 процентов всего переселенческого движения за Урал, не говоря уже о таких районах, как Кубань, где переселение было почти исключительно «самовольным».

Министерство внутренних дел в своих циркулярах неоднократно напоминало губернаторам, что «самовольные переселенцы» должны отдаваться под суд и что местная администрация «не только вправе, но и «обязана» не останавливаться в случае необходимости «перед немедленной задержкой и возвращением самовольно отлучившихся с места выхода».

Однако с 1895 г. отпала необходимость в выселении самовольцев, когда Царь на заседании комитета Сибирской железной дороги высказался за поощрение колонизации Сибири. Это нашло отражение и в утвержденных 15 апреля 1896 г. новых правилах о переселении крестьян в Сибирь. При Министерстве внутренних дел было образовано Переселенческое управление, которое должно было руководить переселенческим делом в России и облегчить подготовительной комиссии, состоящей при Комитете Сибирской железной дороги, «разработку всей совокупности предложений по переселенческому вопросу».

Это были первые значительные шаги по пути к разрешению свободного переселения крестьян в Сибирь и Туркестанский край.

В 1912 г. Туркестанский край посетил с инспекцией умный и хорошо знавший дело главноуправляющий землеустройством и земледелием А.В. Кривошеин. Ему удалось разобраться в обстановке и убедиться, что обличения защитников «туземцев» в Государственной думе, которые обвиняли власти в экспроприации земель местного населения, лишены основания.

Вот что установил Кривошеин:

«За туземцами, с их слов, во многих случаях замежевывались земли заведомо ими не освоенные и превышавшие действительную их потребность в земле… Поземельно-податные учреждения отводили, случалось, по 43 десятины на семью. В пределах Самаркандской области оседлым туземцам давались наделы по 120 и даже по 348 десятин на хозяйство… Всего отведено в наделы оседлому населению 5,5 млн десятин лучших земель. Осталось за казной в тех же районах 2 млн десятин худших и едва ли пригодных для непосредственного использования… Щедрость поземельно-податных комиссий доходила до того, что в иных случаях само население, боясь обложения и явно не будучи в силах обработать намеченный к отводу надел, отказывалось от части земли. Таких «отказных» земель в одной Ферганской области насчитывается теперь до 300 тыс. десятин».

Кривошеин отметил также, что кочевничество, как весьма не-эффективная форма хозяйствования, сходит на нет. Этот процесс начался давно и получил ускорение после прихода в край русских, пресекавших междоусобицы и разбойные нападения на мирных жителей. За 30 лет до поездки Кривошеина фон Кауфман писал в своем «Отчете»:

«Число скотоводческих хозяйств все больше сокращается, и кочевка все более получает характер аристократического промысла, доступного лишь для меньшей сравнительно доли киргизского населения, причем масса, большинство киргиз, по нужде обращается к земледелию».


Об авторе: admin

Ваш комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Омар Хайям
Железные дороги Центральной Азии при царизме

Железные дороги Центральной Азии при царизме

Стро­ительство в Средней Азии железных дорог Самым большим достижением российской власти было...

Социально- инфраструктурное развитии Нур-Султана

Социально- инфраструктурное развитии Нур-Султана

Мэр Нур-Султана А. Кульгинов доложил президенту о социально- инфраструктурном развитии...

Богатство среднеазиатских недр

Богатство среднеазиатских недр

Оглавление1 Развитие каменноугольной, нефтяной, металлообрабатывающей промышленности1.1 Перерабатывающие...

Напишите мне