30.07.2021      72      0
 

Наследие Тимуридов

Оглавление1 Конец эстетичного века1.1 «Пасынки» Тамерлана: Великие Моголы, Сефевиды и Османы Конец эстетичного века Тимуриды…


Конец эстетичного века

Тимуриды были свергнуты в 1506 году такими же кочевниками, но на этот раз завоевателей возглавляли всадники из узбекских племен. Самарканд пал под натиском их предводителя Мухаммада Шейбани-хана. Он и сам был потомком Чингисхана (через старшего сына великого правителя – Джучи). Герат, где престарелый султан Хусейн Байкара погряз в пьянстве и проводил все время, наблюдая за петушиными и бараньими боями, не мог оказать никакого сопротивления. Двое сыновей Хусейна сбежали еще до приближения узбеков.

Династия Тимуридов, основанная на кровопролитных боях, встретила свой закат в сиянии красоты, в окружении приятных глазу и слуху вещей. Превосходный вкус правителей, выраженный в музыке, живописи и поэзии, а также в работах ткачей, ювелиров, мастеров по керамике и архитекторов, задал высокий стандарт по всему мусульманскому Востоку. Синтез персидской и тюркской культур: слияние города и степи, сельского хозяйства и кочевой жизни, торговли и завоеваний – всего, что составляло жизнь Центральной Азии на протяжении 500 лет! Достижение такого синтеза можно назвать блестящим достижением Тимуридов, однако оно было в некотором смысле односторонним.

За исключением проектов великого Улугбека, наука и образование погрязли в рутине или же совсем были заброшены. В стенах придворных медресе, которые содержали на средства щедрых покоровителей, учили ограниченному количеству дисциплин, и образование опиралось лишь на чтение авторитетных текстов и навязываемую обществу традиционную трактовку ислама. Вне медресе царствовала культура чувств, а не разума: субъективного, а не объективного, ощущений, а не мышления. И величайшие достижения эпохи лежат в области красоты, но не истины.

Несмотря на контакты с Индией, Китаем и в меньшей степени с Европой, наследники Тамерлана не видели в них пользы ни для ума, ни для государственной безопасности. Конец XV века был периодом эпохальных перемен в других регионах во многом благодаря тому, что европейцы проложили морские пути на Восток и в Новый Свет. Не менее драматичным было и повторное открытие достижений греко-римской цивилизации. Этот процесс, напрямую бросавший вызов привычным догмам, во многом повторил то, через что прошли арабы и жители Центральной Азии в IX–XII веках.

Могли ли жители Центральной Азии создать свой Ренессанс в эти годы? Возможно, если бы заново открыли и оценили свежим взглядом достижения своих зороастрийских, эллинских, буддийских и христианских предков или по-новому исследовали множество утерянных нитей собственного исламского наследия. Но этого не произошло и не могло произойти из-за превалировавших правоверия и традиционализма. Как еще можно объяснить тот факт, что уйгурские города в Восточном Туркестане (Синьцзян) к началу XIV века издавали религиозные и прочие тексты методом блочной и наборной печати, а их ближайшие соседи на Западе, с которыми они находились в прямом и постоянном контакте в течение почти двух тысячелетий за счет караванной торговли, не владели искусством печатания еще долгое время после смерти последнего наследника Тамерлана?

Это тем более поразительно, если вспомнить, что печать пришла в Европу во время правления Тамерлана и что Иоганн Гутенберг, работавший в Страсбурге и Майнце, использовал наборную печать уже в 1439 году, как раз тогда, когда исследования Улугбека были в самом разгаре. Гутенберг был ткачом и ювелиром, то есть специалистом в тех двух областях, в которых мастера Герата и Самарканда занимали лидирующее положение. Но именно Гутенберг, а не ремесленник из государства Тамерлана, изобрел наиболее эффективный способ для воспроизведения написанного слова. Неужели уверенность в том, что на великие вопросы жизни можно ответить лишь посредством веры, настолько погасила интерес к новым знаниям, что исчезла потребность в таком изобретении?

«Пасынки» Тамерлана: Великие Моголы, Сефевиды и Османы

При всей своей сияющей красоте и духовной глубине цивилизация Герата и Самарканда не смогла взрастить новых Хорезми, Фараби, Ибн Сину, Бируни, Хайяма или Туси.
Несмотря на все это, наследие Тимуридов оказалось невероятно богатым. И в 1506 году многие области культуры продолжали развиваться, обретя новый кров в трех великих мусульманских империях, достигших зенита в течение двух следующих веков: Индии Великих Моголов, Иране Сефевидов и Османской державе. Все три империи подчинили множество народов, проживавших на обширных территориях. Все они успешно развивались вплоть до 1630-х годов (Османы и Сефевиды) и до 1700 года (Великие Моголы). Но затем во всех трех государствах наступил период упадка.

Важно, что этими империями правили тюркские династии, ощутившие мощное влияние культуры Герата, Самарканда и Тебриза – третьей столицы Тамерлана. Основатель государства Великих Моголов Бабур сам был прямым потомком Тимура и мог бы править Центральной Азией, если бы не был изгнан из региона узбеками. Полтора века спустя его наследники в Индии все еще мечтали об объединении своей империи с Центральной Азией и о возвращении на историческую родину. Сефевиды были тюркизированными иранцами, возможно, курдского происхождения, опиравшимися на тюркские племена в северо-западном Иране, Анатолии и некоторых областях Сирии. Эта тюркоязычная династия основала столицу в Тебризе (Иран), где еще царила культура Тимуридов, а затем перенесла ее в Исфахан. Сефевиды не только насаждали ислам шиитского толка в Иране, но и быстро впитали культуру крупных тимуридских центров западного Ирана. Династия Османов, поддерживаемая племенами тюрков-огузов, была разбита Тамерланом в 1402 году и позже попала под сильное влияние его наследников. Но к XVI веку под властью трех держав оказалось большинство земель «колыбели цивилизации» – от атлантического побережья Африки до Мадраса в Южной Индии.

По сути все три великие империи были «военными предприятиями». Один историк назвал империю Моголов «государством войны», и то же самое он мог сказать об остальных двух. Каждая рассматривала монархию с военной точки зрения, каждая выстраивала свою власть на несокрушимом тюркском войске. Но они также быстро овладели технологиями, необходимыми для литья пушек и мушкетов, из-за чего их иногда называют «пороховыми государствами». Все эти империи обогащались, облагая налогами сельское хозяйство, одновременно побуждая население участвовать в торговле, от которой в казну также шли налоговые поступления. К тому же три державы завладели городами, которые уже являлись великими центрами культуры, – Дели, Исфаханом и Константинополем и преобразовали их согласно своим взглядам.

Со временем Великие Моголы, Сефевиды и Османы все больше проникались культурой народов, которые они покорили. Но следует также отметить важные общие черты. Речь идет не просто об общем наследии культуры Тимуридов – «стиль» трех мусульманских империй нового времени и сегодня определяет понимание исламской цивилизации не только другими культурами, но и самими мусульманами. Бесчисленные музейные экспозиции и книги невольно создают ложное впечатление, что основные культурные черты этих трех империй определяют исламскую цивилизацию вообще.

Поразительнее всего это сходство выражено в архитектуре. Гробница Хумаюна (сына Бабура, основателя династии Моголов) в Дели стала образцом для всей индийской монументальной архитектуры последующих веков. Она была построена в 1562–1572 годы двумя архитекторами из Центральной Азии (из Герата). Тадж-Махал в Агре, символ архитектуры Великих Моголов, прямо восходит к таким центральноазиатским прототипам, как усыпальница Тамерлана (Гур-эмир) в Самарканде и усыпальница Улугбека, Абд ар-Раззака в Газни (Афганистан). Что касается Османов, то Изразцовый павильон и другие сооружения, построенные вскоре после завоевания Константинополя, обнаруживают черты, в которых один немецкий историк увидел «поразительную схожесть» с центральноазиатскими прототипами, несмотря на то, что там проявились первые намеки влияния Запада.
Кроме того, роскошные сады Исфахана, Кабула, Агры, Дели и Лахора были созданы по образцу садов в Герате и Самарканде.

В сефевидской Персии зодчие Тебриза и других городов уже давно освоили архитектурный стиль Центральной Азии (начиная с эпохи сельджукского султана Санджара), а при Ильханидах создали собственный стиль. В общем, справедливо считать грандиозную архитектуру Исфахана эпохи шаха Аббаса (1571–1629) продолжением центральноазиатских традиций, в создании которых изначально участвовали те же иранцы. Великий турецкий архитектор Синан начал с мечетей и мавзолеев, прототипом которых стали аналогичные здания эпохи Тимуридов в Герате и Тебризе.

Эстетический импульс династии Тамерлана нашел выражение в книжных иллюстрациях и в других формах миниатюры, которая быстро распространилась во всех трех «пороховых империях». Османский двор (как и правители в Исфахане) коллекционировал работы Бехзада и других художников из Герата, побуждая местных мастеров подражать им. Могольский султан Акбар даже основал свою китабхану, подражая Байсунгуру в Герате. Персидские художники эпохи Сефевидов стали с особым вниманием относиться к изображению личности в искусстве и начали показывать особенности характера людей с нетипичной для мусульманского искусства детализированностью.
Литература в трех империях также многим была обязана потомкам Тамерлана в Центральной Азии.

Бабур был настолько вдохновлен работами Навои, что использовал чагатайский в своих мемуарах – это были первые мемуары, написанные на тюркском языке. Турецкие султаны собрали и переиздали многие стихи Навои и Джами. Джами обрел читателей и подражателей по всей Индии. Работы более ранних центральноазиатских поэтов, особенно Анвари, также широко распространились в трех империях благодаря многочисленным спискам. Новые династии по образцу Тимуридов вели делопроизводство на персидском языке, а это значительно расширило географические рамки персоязычной культуры Хорасана и бывшей державы Ильханидов.

Ни в одной из трех империй, однако, не возникло сильной и современной школы философии или науки. Конечно, персидские философы развили направление, недавно получившее название «Исфаханская школа». Она произвела много интересных работ, которые лишь недавно привлекли внимание ученых. Но и вопросы, которые они задавали, и ответы на них были не из современного им мира, а из давно ушедшей эпохи Просвещения в Центральной Азии. Отсутствовали системный поток новых идей, который развивался на Западе в XVI–XVII веках, и тщательная работа по их включению в научную парадигму. Иными словами, старый стиль философствования не исчез совсем, но пришел к застою.

Все три империи в итоге освоили необходимые технологии литья из бронзы и создания современного вооружения. Их интерес к новым технологиям простирался на многие области, но глубоко не проникал. Так, турецкий султан Баязид II запросил у Леонардо да Винчи технически смелый проект моста через бухту Золотой Рог в Константинополе, но в итоге отказался от строительства этого сооружения. Подданные турецких султанов и Великих Моголов оказались искусными моряками, их капитаны предоставляли детальную информацию местным картографам. Но карты, получавшиеся в результате, технически во многом отставали от западных. Редким исключением был адмирал и картограф Османской империи Пири-реис (1470–1554), который использовал личный опыт и обширную коллекцию европейских образцов для создания собственных карт побережья Центральной и Южной Америки (1513 год), Северной Америки (1528 год) и карты мира.

Сефевиды же отставали не только от западных картографов, но и от их арабских и центральноазиатских предшественников, работавших на полтысячелетия раньше. В Индии император Акбар интересовался шестеренками, устройствами кондиционирования воздуха и пистолетами, но этот интерес не имел ничего общего с технологическим прогрессом. Ни шлифовка линз для телескопов, ни изготовление часов не развивались ни в одной из трех империй (они больше полагались на заезжих специалистов).

Параллели между этими тремя империями и культурой Центральной Азии эпохи Тимуридов особенно поразительно прослеживаются в математике и естественных науках. Турки-османы быстро провозгласили учителя Улугбека – Кази-заде Руми – своим первым ученым, а уроженца Бухары Али Кушчи – своим первым астрономом, хотя последний провел в Константинополе менее года.

Астрономия в Османской империи не развивалась вплоть до 1576 года, когда Такиюддин Шами, турок родом из Дамаска, одаренный математик и астроном, убедил султана основать обсерваторию по образцу обсерватории Улугбека. В традиции хадисоведа аль-Бухари и центральноазиатского суфизма (с вниманием скорее к линиям родства и передачи власти, чем к научным фактам), Такиюддин обратился к внуку Кушчи и обучался у него. В новой обсерватории ученый проводил прикладные исследования в течение четырех лет, и его целью было продолжить проект Улугбека по составлению звездного каталога.

Но султан, подстрекаемый подозрительным визирем, приказал разрушить обсерваторию. В последующие несколько веков никто не вел астрономические исследования в Османской империи – значит, имел место не просто личный конфликт ученого и султана. Неудивительно, что первый турецкий перевод европейской книги о гелиоцентрической системе Николая Коперника не был выполнен вплоть до 1660 года – 210 лет спустя после смерти польского астронома.

Великие Моголы, желая сделать свой календарь более точным, построили пять обсерваторий по модели Улугбека. Однако от этого проекта не осталось ничего, кроме нескольких экзотических сооружений, которые все еще можно увидеть в Дели и Джайпуре. В Иране, как и в других евразийских империях, медицина по понятным причинам продолжала процветать: она была необходима для поддержания здоровья правителей. И хотя в хирургии и офтальмологии наблюдались значительные подвижки, персидская медицина стояла на месте из-за оттока ученых в другие страны.

Не совсем поддается объяснению, почему слабо развивались математика и естественные науки в трех тюркских империях. В конце концов, несмотря на то, что они полагались на свое войско, они осуществили пороховую революцию к XVI веку. В этой области отставали только Сефевиды – за что и поплатились поражением, которое Османы нанесли им в 1514 году. После этого персидский двор ринулся наверстывать упущенное. Почему же тогда смежные области баллистики и тригонометрии не развивались так же быстро? Важную роль здесь сыграли военные успехи. Все три империи удерживали превосходство над своими главными соперниками вплоть до середины XVII века. Напыщенность, воплотившаяся в грандиозных придворных церемониях в Дели, Исфахане и Константинополе, ослабила готовность к овладению новыми областями знаний и снизила интерес к изучению иностранных языков, особенно тех, на которых говорили кажущиеся малыми народы, проживающие в далекой Европе.

Помимо этого, познание в большой степени сдерживалось во всех трех империях религиозной ортодоксией. И Великие Моголы, и турки-османы были непреклонными суннитами, прочно связывавшими закон шариата с военной мощью, в то время как Сефевиды являлись такими же непреклонными шиитами. Шиитское государство со столицей в Исфахане было фактически теократией, а захват Османами всего того, что осталось от халифата, и решение султана Селима в 1522 году сделать столицей Стамбул придавало теократический окрас всей империи.

Великие империи правили многочисленным населением, исповедовавшим другие религии. Османы были терпимы к другим религиям, но Сефевиды-шииты имели дело с суннитским большинством среди населения, даже в Персии.

В Индии Великих Моголов существование индуистского большинства привело одного правителя Акбара (1542–1605) к идее разработать собственный синтез ислама, индуизма и христианства. Неординарный правитель и независимо мыслящий человек, Акбар надеялся, что его новая вера сможет заменить существующие религии и навсегда завершить конфликт между культурами. Планируя такой синтез, он вернулся к важным вопросам идеального общества, к которым обращались аль-Фараби и Ибн Сина полтысячелетия назад. Он видел себя предводителем нового суфийского ордена и, следовательно, главой теократии, хотя и милосердным. Его преемник, суровый и нетерпимый Аурангзеб (1618–1707), быстро вернул государство к строгой военной системе, основанной на шариате, ознаменовав это открытием в Лахоре самой большой мечети из когда-либо построенных в стране.

Таким образом, религиозное разнообразие в Персии и Индии побудило правителей насаждать правоверие сверху, в то время как относительно спокойное отношение Османов к различным верованиям все равно не дало зародиться активному научному взаимообмену.

В трех империях медресе укрепляли религиозную правоверность. Первые медресе открылись в эпоху Низам аль-Мулька, использовавшего собственное влияние визиря для открытия образовательных учреждений, которые должны были искоренить инакомыслие. В отсутствие университетов эти учреждения сохраняли свое первоначальное назначение проводников идей господствующей религии. Они были призваны оберегать от обоих противников – как от неприятия любой мысли (со стороны верующих-фанатиков), так и от современной науки и философии. Правда, Акбар сделал математику обязательным предметом обучения в медресе, но это нововведение, как и большинство инициатив Акбара в сфере культуры, не пережило его.

Ни в одной из трех евразийских империй XVI–XVIII веков не пытались выйти за границы, которые разуму навязал аль-Газали в XII веке и которые с тех пор стали основами мусульманской правоверности. Приняв возможность прямого общения между верующим и Богом, аль-Газали не столько отрицал интеллект, сколько умалял его роль. Разум, по мнению ученого, пригоден в качестве инструмента для решения практических проблем, но не может помочь в поиске ответов на фундаментальные вопросы бытия. Богословы и чиновники в великих тюркских империях были едины в своем принятии мнения аль-Газали – что математика, наука и логика играют второстепенную роль и что они не имеют ничего общего с взаимоотношениями человечества и Бога.


Об авторе: admin

Ваш комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Омар Хайям
Устроение завоеванной территории

Устроение завоеванной территории

Степная комиссия по Средней Азии После массированного продвижения русских в глубь Средней Азии в 1860-х гг....

Историко-культурный комплекс «Жошы хан»

Историко-культурный комплекс «Жошы хан»

Президент Казахстана посетил сакральный объект Золотой орды Глава государства инициировал провести в 2022...

Инструкция офицерам действующих частей войск

Инструкция офицерам действующих частей войск

Умелое командование Скобелева Результатом долгих занятий и раздумий Скобелева 18 декабря 1880 г. появилась...

Напишите мне