19.12.2021      35      0
 

Политика игнорирования ислама и невмешательства в его дела в конце 19 века

Российское правительство проявило исключительную терпимость к вероисповедным правам мусульманского населения Туркестана Как же относились российские…


Российское правительство проявило исключительную терпимость к вероисповедным правам мусульманского населения Туркестана

Как же относились российские власти к культурным мусуль­манским учреждениям? Рушили, громили?

Позволяли строить в соответствии с утвержденными планами инженерных служб, учитывая сейсмичность региона. Только в Ташкенте ко времени его завоевания насчитывалось 380 мече­тей. В последующем туркестанская администрация вела учет численности мечетей, и в начале XX в. в пяти областях Турке­станского края функционировало 12 733 мечети, в том числе 1503 соборных. Таким образом, туркестанские мечети состав­ляли половину мусульманских культовых учреждений Россий­ской империи. Основная масса туркестанских мечетей находи­лась в «коренных» областях края — Сырдарьинской, Ферганской и Самаркандской. На долю «кочевых» областей — Закаспийской и Семиреченской приходилось не более 10 процентов всех ме­четей региона.

Таким образом, накануне Первой мировой войны в Русском Туркестане на 150-200 мусульман приходилась одна мечеть, тогда как в распоряжении прихожан православной церк­ви был один храм на 1500 человек. Здесь следует напомнить, что К.П. фон Кауфман (сам был православным) долго противился (вплоть до 1872 г.) учреждению Туркестанской епархии, христи­анскому миссионерству и слишком активному строительству христианских храмов, дабы не раздражать мусульман.

В соответствии с политикой игнорирования ислама и невме­шательства в его внутренние дела туркестанская администрация, казалось бы, должна была проявлять полное равнодушие к строительству и ремонту мечетей, и тем не менее она помогала и строить, и ремонтировать мусульманские культовые строения. Так, в 1883 г. генерал-губернатор МТ. Черняев приказал выделить лесоматериалы (бесплатно) для перестройки мечети Атабек в городе Аулие-Ата. По его рекомендации Александр III пожертвовал в 1883 г. на ремонт туркестанских мечетей половину суммы, поднесенной ему в дар во время коронации бухарским эмиром, что составило 59 555 рублей 17 копеек. Эти средства были распределены между областями Туркестанского края. Так, на 28 200 рублей, выделенных Сырдарьинской области, были отремонтированы древняя мечеть Султан-хазрет Ясави, в городе Туркестане, мечеть в городе Ура-Тюбе, а также другие культовые строения. Собирались реставрировать и некоторые другие мусульманские святыни, но возразили мусульманские священнослужители.

Здесь начинается очень важная тема: отношение русских колонизаторов к мусульманским святыням. Существует стереотип, охотно воспроизводимый в советских антиколониальных штудиях, которые в 30-60-х гг. в СССР пекли во множестве. Колонизаторам, независимо от их государственной принадлежности, «полагалось» глумиться над материальными и нематериальными святынями колонизованных народов. Не оригинален в этом отношении и пресловутый учебник для школ независимого Узбекистана:

«Большая часть богатств (после взятия Хивы) была распределена между генералами, офицерами и солдатами. Захватчики по заранее разработанному плану приступили к грабежам культурных ценностей…

Россия стала предпринимать меры по захвату узбекских ханств не только в политическом и военном отношениях, но и в духовном».

Традиционное и огульное обвинение. В реальности дело обстояло не совсем так и даже совсем не так.

В большинстве своем исторические памятники в Средней Азии во времена присоединения к России находились в удручающем состоянии. В «Описании архитектурных памятников Туркестана», хранящемся в архиве Санкт-Петербургского отде- ления Института востоковедения РАН, известный востоковед А.Л. Кун указывал, что «это было следствием не только разрушительного воздействия времени и стихий — чаще землетрясений, но и абсолютного безразличия к ним со стороны властей среднеазиатских ханств».

Российские власти, завоевывая Туркестан, хорошо сознавали, что вступают в регион с очень древней культурой, которую в России давно знали, изучали и порой неоправданно превозносили.

С самого начала присоединения Средней Азии российское правительство рекомендовало относиться внимательно и бережно к памятникам исламской старины, подчеркивая, что они имеют не только религиозное, но и научное значение.

Просто надо помнить, что в середине XIX в. Россия была цивилизованной державой, которая имела вполне развитую науку, в том числе востоковедение. С самого начала завоевания Средней Азии российское правительство рекомендовало командующим войсками, действующими в Туркестане, бережно относиться к исламским древностям. Во время Самаркандской кампании 1868 г. Константин Петрович фон Кауфман издал специальный приказ, требующий от подчиненных не только бережного отношения к обнаруженным исламским древностям, но и инициативного поиска таковых с помощью местного населения, предписывалось собирать образцы для научного исследования, составлять описание памятников старины и обеспечивать им надежную охрану36. Этот приказ касался не только архитектурных сооружений, но и других древностей, включая письменные памятники. Следует признать, что приказ о бережном отношении к памятникам старины можно было адресовать людям, которые в состоянии понять, о чем идет речь. Обращаться с подобным приказом к банде грабителей не имело смысла. Константин Петрович знал своих людей.

Так, исполняя приказ Кауфмана, генерал Абрамов (вернее, его офицер) выкупил у причта самаркандской мечети Ходжа Ахрар, так называемый Коран Османа, ставший потом одним из главных раритетов Императорской публичной библиотеки в Петербурге. Специалисты установили, что Коран Османа — поздний список с оригинала, но все равно это было «приобретение весьма драгоценное».

Таким образом, никак о «повальном грабеже» не могло быть и речи. Надо также иметь в виду, что в Хиве не было специализированных книгохранилищ, а потому старую книгу можно было приобрести за деньги у частного лица, что и делали специально назначенные офицеры и чиновники.

Во время посещения Самарканда осенью 1869 г. Кауфман обратил внимание начальника Зеравшанского округа генерала Абрамова на неудовлетворительное состояние архитектурного комплекса Гур-эмир и распорядился отремонтировать его за государственный счет, хотя это должны были делать ответственные лица, распоряжавшиеся вакуфными доходами (мутевалии), принадлежавшими мусульманской святыне. Абрамов взялся за исполнение приказа начальства.

Для ремонта комплекса были приглашены специалисты из Бухары. Для отделки был выбран мрамор из Нурата, доставка которого стоила недешево. Ритмичное финансирование работ обеспечило результаты: уже в декабре 1870 г. они были полностью завершены и обошлись казне в 3019 рублей. Смета, на которую было отпущено 3000 рублей, была перерасходована на 19 рублей. Эту сумму Абрамов взял из вакуфных доходов храмового комплекса (с разрешения генерал-губернатора). Так что ремонт лучшего мусульманского памятника обошелся мусульманам всего… в 19 рублей.

По распоряжению К.П. Кауфмана было составлено описание самаркандских древностей, что весьма профессионально выполнил влюбленный в туркестанские древности востоковед А.Л. Кун. Кун сделал больше: он составил подробное «Описание архитектурных памятников Туркестана», снабженное чертежами, и к тому же собрал коллекцию типичных туркестанских изразцов. Плоды трудов Куна были направлены в Петербург. 14 мая 1870 г. президент Императорской археологической комиссии граф Строганов благодарил туркестанскую администрацию «за заботу об исторических памятниках ислама и просил передать Куну 200 р. для приобретения новой коллекции «Туркестанских древностей».

Постепенно в изучение туркестанской старины включились такие специальные издания, как: «Известия археологической комиссии», «Известия Русского археологического общества», «За- писки Московского археологического института», «Труды восточной комиссии Московского археологического института», «Труды восточной комиссии Московского археологического общества» и др. Солидный список! Что уже само говорило об уровне развития археологической и востоковедной науки в России. А в 1896 г. в Ташкенте по инициативе властей был создан Туркестанский кружок любителей археологии, членами которого состояли видные деятели краевой администрации (это был для многих чиновников очень интересный предмет), его заседания посещал и генерал-губернатор Н.И. Гродеков.

С 1898 по 1917 г. кружок издавал «протоколы заседаний и сообщений». Администрация разными способами его поддерживала.

При всем том исламские архитектурные памятники находились в плачевном состоянии. Сами мусульмане относились к ним без всякого уважения — растаскивали на кирпичи. Распорядители вакуфных фондов жадничали и не давали денег на реставрацию.

Русская администрация боролась с самовольными разрушителями, принимая жесткие постановления, угрожающие уголовной ответственностью. Власти боролись и с заезжими из «цивилизованных» стран охотниками за древностями — агентами различных европейских музеев, которые скупали ценные артефакты и в большом числе вывозили их за рубеж. В начале XX в. из мавзолея Гур-эмир была выкрадена и тайно вывезена плита с «надписью о Тамерлане». Позже она была обнаружена в экспозиции Берлинского музея. Распродажей родных древностей занимались сами их хранители.

Российское правительство было встревожено расхищением и разорением памятников исламской старины в Туркестане. Министры внутренних дел издавали циркуляры, запрещавшие любые работы на исламских исторических памятниках. В дела о сохранении исторических памятников вмешались первые лица российского правительства С.Ю. Витте и ПЛ. Столыпин, а также оба последних Императора Александр III и Николай II. На суд Николая II было предоставлено дело о снятии изразцов с мазара (гробницы святого) Шах-и-Зинд, чтобы поместить их в музее Центрального училища технического рисования. Возник межведомственный спор, в котором участвовали высокопоставленные лица, в том числе туркестанский генерал-губернатор (он был против) и поддержавший его военный министр А.Н. Куропаткин. Дело дошло до Императора Николая II, который на представленном докладе начертал: «Совершенно одобряю мнение туркестанского генерал-губернатора». Изразцы остались на своем месте.

В 90-х гт. XIX в. по инициативе С.Ю. Витте русские художники П.П. Покрышкин, СМ Дудин и известный востоковед Н.И. Веселовский выполнили очень большую и полезную работу. Работая в 1895 г. в Самарканде, экспедиция изучала и зарисовывала самаркандские архитектурные памятники. Материал был собран богатейший, но на издание этой бесценной коллекции не хватало средств. Ученые активно ходатайствовали, и в 1899 г. правительство выделило 13 тысяч рублей на издание «Описания самаркандских мечетей». В 1905 г. вышел альбом о мавзолее Гур-эмир. Получил поддержку туркестанский энтузиаст В.Л. Вяткин, долго и серьезно, на свой страх и риск, изучавший исламские памятники Средней Азии. Значительную роль в оказании помощи ученым и художникам сыграл Русский комитет для изучения Средней и Восточной Азии в историческом, археологическом, лингвистическом и этнографическом отношениях. Основанный в 1902 г. комитет выделил 1000 рублей Туркестанскому кружку любителей археологии для изучения конкретных исламских древностей в регионе. От комитета художник СМ. Дудин получил 400 рублей для завершения работы над рисунками самаркандских «исторических» мечетей. Комитет принимал деятельное участие в организации различных экспедиций, имевших целью тщательное изучение исламских древностей Туркестанского края.

Российское правительство, подталкиваемое ученой и художественной общественностью, со скрипом выделяло средства на реставрацию и сохранение мусульманских памятников в Средней Азии, испытывая постоянную нехватку средств — слишком велики были свои расходы: строительство протяженных железных дорог, война, революция и т. п. К тому же в Петербурге находились люди, которые не считали нужным заниматься исламскими культовыми зданиями — памятниками с тем, чтобы ослабить влияние ислама в регионе. Умные члены российского правительства категорически отвергли такое мнение. П.А. Столыпин неоднократно указывал (как председатель Совета министров) военному министру, что его ведомство, в ведении которого находился Туркестанский край, а значит и памятники старины, устранилось от забот по сохранению этих объектов. После такого «замечания» Военное министерство выступило с различными проектами. Дело двигалось небыстро, шла переписка между ведомствами, уже был убит П.А. Столыпин.

Только в 1912 г. Императорская археологическая комиссия представила доклад о состоянии туркестанских древностей, в котором делался вывод, что некоторые из них, например мечеть Биби-ханым, уже безвозвратно утрачены. Комиссия предполагала спасти то, что еще подлежало восстановлению. В качестве таких памятников предлагались: Гур-эмир, Шах-и-Зинд, некоторые «загородные» мечети Самарканда, медресе Тиля-Кори, медресе Шир- Дор, медресе Улугбек, а также еще несколько других. Комиссия запросила сразу довольно большую сумму, чтобы можно было вести реставрационные работы без спешки, равномерно, осторожно и серьезно. После долгих обсуждений и согласований в многочисленных инстанциях решено было выделять на нужды реставрации по 10 тысяч рублей ежегодно, но началась Первая мировая война, затем случилось в 1916 г. антирусское восстание, а затем наступил 1917 г. Полномасштабная реставрация фактически не начиналась, хотя усилиями русских энтузиастов, действовавших небольшими средствами, немало древних строений было сохранено, хотя и не реставрировано по полной программе.

Губительными для древних памятников Средней Азии были частые землетрясения, и особенно разрушительное 1907 г. Возмутительно безразличным к судьбе своих святынь было отношение вакуфных распорядителей и хранителей памятников исламской культуры.

П.П. Литвинов в своей работе, написанной на основе архивных материалов Узбекистана, Казахстана и Киргизии, делает абсолютно справедливое заключение:

«Заслугой российского правительства следует считать, что оно не допустило полного разрушения исламских исторических памятников, что могло бы случиться, если бы правительство придерживалось и по отношению к ним принципов политики игнорирования и невмешательства, так как само мусульманское население относилось индифферентно к состоянию своих религиозных архитектурных ценностей, а мусульманское духовенство держалось за вакуфные доходы, нимало не заботясь о том, чтобы использовать их для поддержания и сохранения памятников своей конфессиональной культуры.

Российское правительство проявило исключительную терпимость к вероисповедным правам мусульманского населения Туркестана… предоставив мусульманам право открывать то количество мечетей, которое они хотели иметь».


Об авторе: admin

Ваш комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Омар Хайям
Развитие экономического взаимодействия обсудили представители Содружества

Развитие экономического взаимодействия обсудили представители Содружества

Заседание комиссии по экономическим вопросам при Экономическом совете СНГ завершилось 20 января в Москве В...

Податная реформа в Средней Азии

Податная реформа в Средней Азии

Первый период интеллектуальной эволюции Наименьшее впечатление, по-видимому, произвело на тузем­цев...

Смещение Назарбаева и ввод сил ОДКБ в Казахстан

Смещение Назарбаева и ввод сил ОДКБ в Казахстан

Эксперт Корганбаев обосновал почему спецслужбы могли «не заметить» подготовленные банды террористов в...

Напишите мне