12.10.2021      20      0
 

Проблематичное «Ташкентское ханство»

Политическое и административное устройство Ташкента Завоевание Ташкента поставило перед царским правительством вопрос о его дальнейшей…


Политическое и административное устройство Ташкента

Завоевание Ташкента поставило перед царским правительством вопрос о его дальнейшей судьбе. Так возникла проблема «Ташкентского ханства». Как известно, первоначально намеченный план действий не предусматривал занятия города, и петербургские власти из дипломатических соображений отказались санкционировать его присоединение к России. Они считали более целесообразным превратить Ташкент и окружающие его земли в отдельное ханство, которое должно было находиться под полным контролем царизма и играть роль «нейтральной прокладки» между русскими владениями и Бухарским эмиратом. В Петербурге резко возражали против прямого включения Ташкента в состав России из опасения дипломатических осложнений с Англией.

Так, военный министр сообщил оренбургскому генерал-губернатору, что Министерство иностранных дел протестует против данного Крыжановским Черняеву разрешения занять постоянными гарнизонами крепости Ниязбек, Чиназ и укрепленный пункт близ Ташкента, а также устраивать самостоятельные военные посты на Сыр-Дарье вплоть до ее верховьев. Милютин поддерживал мнение Горчакова, что эти мероприятия равносильны включению «Ташкентского ханства» в состав России и превращению Сыр-Дарьи в границу империи.

Однако Черняев после занятия Ташкента заявил о практическом неудобстве превращения его в «самостоятельное ханство». Он пояснял, что ранее опасался больших расходов на содержание в городе войск и полиции. Однако порядок, установленный в Ташкенте самими жителями, по мнению Черняева, давал возможность все управление городом и сбор податей возложить на маленький административный аппарат (управляющий Ташкентом, его помощник, два чиновника для сбора налогов и таможенных пошлин, четыре
переводчика и три писаря).

Образование же самостоятельного Ташкентского ханства ликвидирует политическое значение овладения Россией этим городом. Поэтому Черняев настаивал на проведении границы по Сыр-Дарье вплоть до верховьев реки, чтобы отдалить пограничную черту от Ташкента, установить более тесный контакт с Кокандским ханством и открыть для
торговых караванов доступ в Кашгар.

Но Черняева не поддержал Крыжановский, считавший более выгодным «иметь под боком слабое в военном отношении, но весьма торговое государство, нам вассальное, чем приобщать то государство к империи и сажать туда русских чиновников». Оренбургский генерал-губернатор предлагал не передвигать линию границы из Южного Казахстана, образовать в Ташкентском оазисе и в остальной части Кокандского ханства два «независимых владения», обеспечить для Российской империи возможность судоходства по всей Сыр-Дарье ( «если нужно — даже военными постами») и занять Ниязбек, Чиназ, а также «еще один пункт под самым Ташкентом», чтобы не допустить ничьих посторонних посягательств на его «независимость».

В то же время в специальном послании директору Азиатского департамента Крыжановский указывал, что он не изменил своих взглядов, ранее согласованных с Министерством иностранных дел, о необходимости прекратить завоевания и заняться административным устройством присоединенных земель, развитием здесь экономики и торговли.

Крыжановский заявлял о своем намерении «подтянуть поводья» лицам, увлекающимся военными походами в Туркестане, и «направить воинственный удар на что-нибудь более разумное, чем расширение и без того широчайшей России».

Однако Министерство иностранных дел отказалось принять даже ограниченную программу Крыжановского. Оно считало занятие различных пунктов в районе Ташкента временной мерой, подлежащей безусловной отмене, когда будут полностью ликвидированы притязания бухарского эмира на господство в Ташкенте. Министр иностранных дел Горчаков призывал отказаться от размещения каких-либо войск в «Ташкентской независимой области» и ограничиться «нравственным убеждением», что Россия поможет Ташкенту в случае нападения на него.

Наиболее последовательно выступал против новых завоеваний П. С. Стремоухов.

«Если мы будем расширять наши пределы только потому, что будем желать присоединять к себе каждое воинственное кочевое племя, могущее делать набеги, то вряд ли удастся нам когда-либо остановить свое движение на юг…, — писал он. — Близкое соседство предполагаемой границы к Коканду вряд ли желательно и поведет только к скорому присоединению и этого города…»

Общее кредо руководителя Азиатского-департамента особенно отчетливо проявилось в его утверждении, что царское правительство отнюдь не ставит своей задачей «распоряжаться судьбами всей Средней Азии, проникая даже до Бухары; подобные замыслы еще не входили, да и вряд ли должны входить, в нашу политическую программу, потому что ни в каком случае не оправдывались бы ни требованиями нашей торговли, ни общим политическим соображением, а между тем вовлекли бы нас в неизбежные затруднения».

Ближе других стоял к занятой Черняевым позиции Милютин. Военный министр старался согласовать точку зрения военного губернатора Туркестана и руководителей Министерства иностранных дел. Милютин признавал, что независимость Ташкента вовсе не обязательно должна быть связана с утверждением во главе города нового хана: вполне можно обойтись созданием в Ташкенте «муниципального управления» под охраной царских войск. Эти войска, не занимая города, всегда были бы на страже его внутренней самостоятельности.

Предложение военного министра, несомненно, было направлено на усиление влияния и контроля царских властей над «независимым Ташкентом».

В сентябре 1865 г. оренбургский генерал-губернатор, твердо намереваясь осуществить намеченную в Петербурге программу, отправился в инспекционную поездку в Туркестанскую область. Прибыв в Ташкент, Крыжановский собрал городскую знать, объявил о создании здесь «самостоятельного ханства» и предложил избрать хана. К его удивлению, собравшиеся, среди которых было много представителей торговых кругов{, не только не радовались «дарованным царским милостям», а, наоборот, были явно недовольны перспективой посадить на свою шею нового хана. Черняев объяснял это тем, что ташкентцы «живо еще помнят все неудобства, сопряженные с ханской властью».

Когда же Крыжановский спросил «именитых граждан» (в основном духовенство), какую они желают избрать власть, ему ответили специальным адресом на узбекском языке, скрепленным, по обычаям Востока, вместо подписей, 58 печатями. В этом адресе отклонялось предложение об избрании хана и выражалась просьба поручить контроль над духовной жизнью населения религиозному главе и верховному судье Ташкента — казикаляну с тем, чтобы он руководствовался мусульманским правом — шариатом. Составители адреса призывали не облагать налогом их «дворовые места, находящиеся внутри города Ташкента, и земли, приобретенные с ведома и с утверждения кази-каляна»; они обязывались при этом выплачивать ( «по шариату») натурой и деньгами 10% с доходов от передаваемых в оброк казенных земель.

Активное участие духовенства в подготовке этого документа нашло отражение (кроме пункта о роли кази-каляна) в содержащейся здесь просьбе освободить от всяких обложений вакфы (недвижимая собственность, принадлежащая мусульманским учреждениям) и разрешить духовенству полностью распоряжаться поступающими с них доходами.

Особенно противились восстановлению ханской власти некоторые влиятельные купцы Ташкента, в частности Мухаммед Саатбай.

Крыжановский вынужден был признать в письме военному министру, что «сами ташкентцы усиленно просили меня не покидать их на произвол ханов и эмиров…»

Правда, оренбургский генерал-губернатор, продолжая выполнять инструкции Министерства иностранных дел, все же передал Черняеву для опубликования специальное
объявление, в котором провозглашал «гор. Ташкент, вместе со страной, распространяющейся до реки Сыр-Дарьи», независимым государством. Однако Крыжановский писал военному министру об огромных трудностях в практическом осуществлении этого плана и из двух форм управления — единоличной (ханская власть) и муниципальной — отдавал предпочтение «единоличному правителю», поскольку на него легче было оказывать влияние.

Впрочем, Черняев так и не опубликовал это объявление, подчеркнув, что при стремлении населения Ташкента к окончательной ликвидации междоусобиц и к развитию торговли провозглашение независимости будет способствовать активизации различных политических группировок (в том числе и враждебных России) и новой вспышке всевозможных раздоров, которыми немедленно воспользуется бухарский эмир.

Разрешение проблемы окончательного политического и административного устройства Ташкента затянулось на длительное время. Оттягивая его, Крыжановский, например, заявлял о необходимости внимательно и детально изучить местную обстановку и учесть мнение жителей самого Ташкента. Крыжановский указывал на «естественность их желания» войти в состав сильного государства, способного «защитить их от внешнего врага и избавить от вечных внутренних волнений и смут».

Оренбургский генерал-губернатор опасался, что утверждение во главе Ташкента «единоличного правителя» (представителя ханского рода), посаженного сверху, вызовет серьезное недовольство некоторых слоев местного населения и приведет к непрерывным столкновениям в городе, подобно тому, что происходило в Закавказье, в частности в Абхазии и Мегрелии. Не меньшие опасения вызывали у Крыжановского и планы создания «муниципального правления», так как власть могло захватить могущественное мусульманское духовенство.

«Мы рискуем, таким образом, создать в Средней Азии нечто вроде краковской бывшей республики, теократия которой неизбежно вовлечет нас в столкновения и в распри с мусульманством, — докладывал он военному министру, — а это пряма поведет к возбуждению религиозного фанатизма и не только в подданных Ташкентской республики, но и в непосредственных русских подданных… населяющих Туркестанскую область».

В связи с этим он предлагал, во-первых, ослабить позиции духовенства, отмечая, что мусульманское духовенство пользуется таким же влиянием в Средней Азии, как католическое духовенство в некоторых странах Европы. Крыжановский считал полезным в целях поднятия престижа царского правительства упростить податную систему и ввести ее в рамки фиксированного закона, уничтожить произвол ростовщиков, создать «ссудные магазины и запасные общественные капиталы».

Другая мера для укрепления влияния России заключалась в усилении торговых слоев города за счет духовенства. Необходимо было «поднять в Ташкенте значение класса коммерческого в ущерб партии политической и духовной, т. е. постараться сделать из него азиатский Гамбург и Франкфурт …к чему Ташкент имеет все элементы».

Этот тезис Крыжановского еще более укреплял мнение царского правительства о максимальном расширении выгодных торговых связей с Ташкентом.

Одной из важнейших мер, призванных расширить торговлю с этим городом и со среднеазиатскими ханствами, был перенос таможенной линии на юг. 30 апреля и 6 мая 1865 г. под председательством Крыжановского состоялись заседания специальной комиссии. В ее работах участвовали руководящие сотрудники Министерства финансов — Бутовский и
Тернер, иностранных дел — Стремоухов и Оболенский, Военного министерства — Полторацкий и Дандевиль, представитель Оренбургского генерал-губернаторства Гутковский.

Было решено перенести в 1866 г. оренбургско-сибирскую таможенную черту, проходившую по Уралу, Тоболу, Ишиму и Иртышу, на новую границу в Южном Казахстане. Переход торговых караванов из Средней Азии в Россию через Устюрт был запрещен под угрозой конфискации груза. Пошлины с привозных азиатских товаров предполагалось взимать по общему тарифу Оренбургской таможни; вместе с тем Министерству финансов, предоставлялось право снизить эти пошлины, учитывая заинтересованность принявших русское
подданство казахских племен в традиционных для них изделиях Бухары и других ханств. Русские товары освобождались от вывозных пошлин, за исключением скота, с которого устанавливался «умеренный сбор».

Комиссия признавала возможным разрешать перекочевки казахских племен за границу, но указывала на необходимость не допускать при этом провоза контрабанды и нелегального перехода торговых караванов.

Осуществление решений комиссии укрепляло позиции предпринимателей Российской империи на среднеазиатских рынках.

Параллельно с решением о переносе таможенной линии были предприняты шаги к превращению Ташкента в торговый центр России в Средней Азии. Один из ответственных сотрудников Главного штаба В. А. Полторацкий разработал специальную записку (от 6 сентября 1865 г.) о мерах развития русской торговли в этом районе. Горчаков полностью одобрил записку и подчеркнул, что именно стремление к развитию торговли должно направлять политику, а не «увеличение территориальных владений. Материальное влияние наше должна быть настолько сильно, чтобы обеспечивать торговую деятельность сообразно с ее развитием, но не более того».

Министерство иностранных дел поддержало мнение Полторацкого о необходимости содействовать «собственно ташкентской торговле», чтобы избавиться от посредничества Бухары в торговле России и Средней Азии. Для этого Ташкент следовало превратить в центральный торговый пункт «и тем уничтожить монополию и убыточное посредство Бухары в среднеазиатской торговле», создать здесь факторию и выработать торговые правила для решения спорных вопросов.

«Трудно свыкнуться с мыслью, — гласили «замечания» Министерства иностранных дел, — что успех нашей торговли в Ташкенте главнейшим образом должен зависеть от присутствия в городе военной силы, и следовало бы стремиться к тому, чтобы Ташкент примкнул к нам общностью своих жизненных интересов с нами».

В заключение Министерство иностранных дел вновь подчеркивало из дипломатических соображений, что важной целью военно-политических действий в Средней Азии должно быть развитие торговли, ибо это лучше всего упрочит господство России в Ташкентском оазисе.

7 января 1866 г. Александру II был представлен доклад министра финансов «Об учреждении в Москве товарищества для торговли с Ташкентом и Средней Азией». В нем отмечалось, что крупнейшие предприниматели второй столицы Российской империи вызвались участвовать в этом деле. Среди них упоминались торговые дома: «Ивана Хлудова сыновья», «Саввы Морозова сыновья», «М. А. Хлудов», «Вл. Третьяков», «Бр. Барановы», «Бр. Ремезовы», «Бр. Солодовниковы» и др. В числе концессионеров значился и Д. И. Романовский, игравший роль своеобразного посредника между правительством и купеческим миром.

По докладу, утвержденному царем, товариществу разрешалось составить первоначальный складочный капитал в 60–100 тыс. руб., создать в Москве специальный комитет с правом непосредственного ходатайства перед министром финансов, московским и оренбургским генерал-губернаторами. Оренбургскому генерал-губернатору поручалось максимально содействовать товариществу (предоставлять конвой и транспортные средства, выделять земельные участки и помещения), а туркестанским властям предоставлялось право выдачи взаймы до 100 тыс. руб. казенных денег. На первое время товарищество было освобождено от платежа гильдейских повинностей, а его товары — от таможенного досмотра.

14 января 1866 г. участники товарищества собрались на новое совещание. Здесь было выдвинуто предложение добиться разрешения получать с казенных горных заводов металл (железо, медь и сталь) по заводской цене.

Московские дельцы ходатайствовали о предоставлении им на берегах Сыр-Дарьи земель «для сельскохозяйственных заведений», пристаней и т. п. Особое место в требованиях
купечества занимал вопрос о предоставлении русским купцам в Бухаре и других ханствах Средней Азии тех же прав, какими пользовались бухарские купцы в России. Они
предлагали перенести таможенную линию в Средней Азии за Ташкент и уменьшить тем самым вывоз среднеазиатскими торговцами русского золота и серебра за таможенную черту. Обращая особое внимание на просьбу об отпуске металла и предоставлении земель на Сыр-Дарье, А. Хлудов отмечал, что «на этом праве создается надежда указать местным жителям способы улучшенного разведения хлопчатой бумаги, шелковичных червей и марены».

Царское правительство, с неизменным вниманием относившееся к нуждам и запросам торгово-промышленных кругов, согласилось удовлетворить пожелания товарищества.

По докладу министра финансов «О пособии Московско-Ташкентскому товариществу», утвержденному 4 марта 1866 г. Александром II, товариществу предоставлялось до 100 тыс. руб. из казны «с тем, чтобы по этой сумме правительство имело в делах товарищества… одинаковые права с прочими вкладчиками». В связи с этим товарищество обязывалось дважды в год представлять Министерству финансов подробные отчеты о ходе операций, состоянии капитала и имущества, а также причитающиеся на долю государства дивиденды.

Понятно, что образование специальной торговой компании, связанной с правительством, должно было ускорить разрешение вопроса об урегулировании положения Ташкента. Это обстоятельство и непрекращавшиеся вооруженные столкновения между войсками Российской империи и Бухарского ханства вызвали быструю эволюцию во взглядах царского
правительства на статус Ташкента.

Еще в январе 1866 г. Военное министерство, по согласованию с Министерством иностранных дел, представило на утверждение царя записку, по которой жители этого города должны были самостоятельно избирать органы управления, тогда как царские власти сохраняли за собой лишь верховный надзор за их деятельностью и за соблюдением политических, торговых и фискальных интересов России ( «в вознаграждение расходов по содержанию войск» для обороны города).

Царское правительство отбросило свой прежний план создания «нейтральной страны» между своими и бухарскими владениями, решив полностью включить Ташкент в состав России{. Летом 1866 г. судьба Ташкента была решена в плане, против которого оба министерства — военное и иностранных дел — формально еще не так давно упорно протестовали.

В августе 1866 г. был издан царский указ о присоединении Ташкента, и 27 августа 1866 г. жители крупнейшего города Средней Азии приняли русское подданство. Ташкент стал важнейшим экономическим и военно-политическим центром владений России в этой области.

Таким образом, «ташкентская проблема» официально была решена лишь через 14 месяцев после захвата города царскими войсками. В Ташкенте было введено Положение об управлении от 11 июля 1867 г. (оно не было утверждено в Петербурге, но применялось практически до принятия с 1 января 1887 г. «Положения об управлении Туркестанским
краем»), которое предусматривало создание в Ташкенте «Хозяйственного общественного управления». Это учреждение было выборным; оно делилось на управления «русской» и «туземной» частей города, в обязанности которых входили управление общественным хозяйством Ташкента, раскладка и сбор различных податей. В дальнейшем здесь было введено «городовое» положение 1870 г., на основании которого были образованы, городская дума и городская управа.


Об авторе: admin

Ваш комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Омар Хайям
Устроение завоеванной территории

Устроение завоеванной территории

Степная комиссия по Средней Азии После массированного продвижения русских в глубь Средней Азии в 1860-х гг....

Историко-культурный комплекс «Жошы хан»

Историко-культурный комплекс «Жошы хан»

Президент Казахстана посетил сакральный объект Золотой орды Глава государства инициировал провести в 2022...

Инструкция офицерам действующих частей войск

Инструкция офицерам действующих частей войск

Умелое командование Скобелева Результатом долгих занятий и раздумий Скобелева 18 декабря 1880 г. появилась...

Напишите мне