13.11.2021      21      0
 

Русские поселенцы В Центральной Азии в начале 20 века

Русских переселенцев разорили по прямому указанию Ленина Русские поселенцы, как правило, занимались хлебопашеством, хлопководством занимались…


Русских переселенцев разорили по прямому указанию Ленина

Русские поселенцы, как правило, занимались хлебопашеством, хлопководством занимались немногие, считая хлопок культурой трудоемкой. Даже трудолюбивые и организованные отказыва­лись от возделывания хлопка. Хлопком занимались коренные жители края. В то же время

«местностей, где может расти хлоп­чатник, — писал А.В. Кривошеин, — у нас так мало (только Тур­кестан и часть Закавказья), а ценность хлопка так велика, что сеять и здесь все ту же пшеницу — значит идти вразрез с тре­бованием здравого экономического расчета… Поэтому лучше дать краю привозной, хотя бы и дорогой хлеб, но освободить в нем орошенные земли для хлопка… Под хлопком занято в крае всего 16,8% орошаемых земель».

На протяжении практически всех пятидесяти лет пребыва­ния Туркестана в составе Российской империи переселенческое дело шло исключительно трудно и медленно. Причин тому было несколько.

  • Во-первых, землеустройство в крае шло медленно из- за чрезвычайно запутанных и не выясненных до конца земель­ных отношений, которые существовали до прихода в регион русских.

За семь лет до Октябрьского переворота 1917 г. граф К.К. Пален писал:

«Землеустроительное дело в Туркестане не окончено, вследствие чего не определилась и величина площадей, как принадлежащих, так и оставленных за местным туземным населением. Пользование недрами казенных земель регулирует­ся правилами о частной горной промышленности на свободных государственных землях; огромная же территория, занятая осед­лым населением, закрыта для частной предприимчивости, ввиду невыясненности принципиального вопроса о том, кому принад­лежат недра земель оседлого населения — государству или вла­дельцам поверхности».

  • Во-вторых, российское правительство с большой осторожно­стью относилось к правам на землю местного населения, боясь вызвать его недовольство.
  • В-третьих, необходимо было проводить масштабные оросительные работы, на которые у казны не было денег. Были построены Мургабская электростанция и мощные оросительные сооружения, но для огромного края этого явно было мало. «По развитию сети оросительных сооружений Туркестан занимает теперь второе место на земном шаре после Индии: здесь уже три миллиона десятин искусственно орошенной земли. Правда, на всю громадную территорию Туркестана это составляет только 1,5—2% земель». Так, по сведениям Кривошеина, дело обстояло в 1912 г., а с началом в 1914 г. войны ирригационные работы приостановились вовсе.
  • Наконец, еще одно обстоятельство: конкуренция русскому переселенчеству со стороны мусульман, как местных, так и пришлых.

В 1910 г. ходжентский уездный начальник докладывал генерал-губернатору:

«Оседлый туземец Туркестанского края, сарт, сам колонизатор экономически сильный и крайне настойчивый. Малоземелье вынуждает оседлого туземца искать места для приложения своего труда к земледелию и промышленности, и он ищет свободных мест главным образом в степи, среди мало еще привыкших к земледелию киргизов, стремясь тем или иным способом отвоевать у кочевников клочок свободной земли, пока сам хозяин еще не оценил всей важности обладания участком, на который ему самому при сокращении скотоводства неминуемо придется осесть, чтобы сделаться земледельцем…

Таким образом, наряду с колонизацией края русским крестьянским элементом незаметно происходит в крае расширение оседлости инородческой, без ведома и поддержки администрации.

Сталкиваются на одном поприще две культуры — мусульманская и русская. Первая распространяется повсеместно и располагает значительным преимуществом, заключающимся в общности языка и веры, вторая распространяется только в некоторых местах и, опираясь на помощь и содействие правительственных властей, на первых же парах встречает затруднение в том, что составляет преимущество мусульман. Русские не знают местных туземных наречий и в глазах туземцев являются неверными.

Русское село здесь может укрепиться только стараниями тех крестьян, которые способны убедить иноверцев-мусульман в преимуществах русской культуры перед мусульманским застоем».

Беда, однако, была в том, что таких «крестьян, которые способны убедить», то есть тех, кто применял в хозяйстве современные жнейки, косилки, молотилки и веялки, среди переселенцев было совсем не так уж много.

Итак, каковы были результаты переселенческих усилий центрального правительства и краевой администрации? Советский автор Е. Зелькина в 1930 г. оценивала их с марксистско-ленинских позиций: «Результаты колониальной политики сорокалетнего грабежа, насилий, ограбления туземного населения, результаты такого внедрения капитализма, который превращал среднеазиатского крестьянина в колониального раба, — все это вскрылось с поражающей ясностью». Ей (Зелькиной) и похожим на нее советским писателям вторят авторы, делающие историческую науку в постсоветских государствах Средней Азии.

Эмоциональные заявления следует поверять сухой цифрой. Убежденный ленинец и враг самодержавия П.Г. Галузо, писавший в конце 20-х и в 30-х гг. XX в., привел в своей книге «Туркестан — колония» интересную таблицу, основанную на данных «Сельскохозяйственных обзоров Туркестана за 1914 и 1915 гг.»

Итак, русских переселенцев в сельской местности Туркестанского края за год до рокового 1917 г. насчитывалось 144 019 человек, в том числе в Ферганской области — 14 254. В Ферганской области, по официальным данным, в 1908 г. земли распределялись следующим образом: земли оседлого туземного населения — 2 137 677 десятин; земли русских поселенцев — 9925 десятин, то есть их площадь была в 200 раз меньше.

Вот еще цифры: сельское население края в 1897 г. насчитывало 4 миллиона 704 тысячи человек, в 1914 г. — 6 миллионов 322 тысячи человек; таким образом, русское сельское население в 1914 г. составляло чуть более 2 процентов, а в Ферганской области несколько более 1 процента. Вспомним, однако, Ф. Исхакова («Национальная политика царизма в Туркестане (1867— 1917)», который писал, что в Ферганской области пришлых мусульман из Афганистана, Китая, Ирана к 1914 г. насчитывалось около 120 тысяч человек (это были не горожане), а русских крестьян в этой области — только 14 254 человека, почти в 10 раз меньше.

В течение 50 лет в Туркестанский край переселилось около 500 тысяч русских, а в 1917 г. численность населения всех областей края составляла 7 миллионов 668 тысяч человек, значит, русских было около 7,5 процента, к тому же большая часть русских туркестанцев проживала в городах. Такова была статистика. Прав был А.В. Кривошеин, когда писал:

«Горсть русских поселенцев, устроенных за это время в коренном Туркестане, — ничтожная».

Тем не менее эта горсть очень помешала советской власти.

В 1918—1920 гг. Туркестан сильно пострадал от Гражданской войны — здесь было несколько фронтов. К концу 1920 г. продукция туркестанского сельского хозяйства составила лишь третью часть довоенной, более чем наполовину сократились посевы; посевы яровой пшеницы сократились на 71 процент. Если до войны посевы равнялись 3 миллионам десятин, то в 1920 г. они достигли только 1,6 миллиона десятин. В 1918 г. в руки Советского государства перешло 239 хлопкоочистительных заводов, а к 1920 г. из них могли работать только 47.

Как же поступили большевики в обстановке развала местной экономики? Их интересовала не экономика, а политика. Местное население относилось к ним в лучшем случае равнодушно, скорее — враждебно: нужно было завоевать его симпатии, и выход был найден. Козлом отпущения назначили русских переселенцев — их разорили по прямому указанию Ленина. Из Москвы шли призывы «искоренить все следы империализма великорусского». В это время готовилась земельно-водная реформа в крае, и для ее обоснования Ленин написал постановление Политбюро ЦК РКП(б), в котором призывал: «…разбить, выселить и подчинить себе кулаков русских энергичнейшим способом». Новая власть энергично взялась выполнять приказ вождя и выполнила его в течение 1921 — 1922 гг.

«План проведения земельно-водной реформы предусматривал изъятие у русских переселенцев всех излишков земли (сверх трудовой нормы), ликвидацию самовольных поселенческих поселков, а также хуторов и заимок, препятствовавших свободному земле- и водопользованию местного населения. Освобождавшиеся земли поступали в фонд землеустройства коренной безземельной и малоземельной бедноты и возвращавшихся беженцев (после восстания 1916 г.) Излишки инвентаря отчуждались по твердым ценам и предназначались для распределения среди землеустраиваемых хозяйств. Крупные кулацкие хозяйства подлежали учету, конфисковывался живой и мертвый инвентарь, их выселяли из Туркестана». Кстати сказать, выселяли также русских предпринимателей и служащих.

В результате земельно-водной реформы в Туркестане были ликвидированы 161 село, 175 хуторов, 95 заимок и 35 отдельных захватов. Выселено 8084 крестьянских хозяйства, изъято земли — 232 831 десятина, установлена трудовая норма. Если учесть, что крестьянское хозяйство могло включать 10 и больше душ, то, значит, пущено по миру до 80 тысяч человек, а их всего было 144 тысячи.

Это был погром. Хотя и советская книга, но все же изданная в 1986 г. «История крестьянства СССР» признает:

«Ликвидация русских поселков осуществлялась подчас без достаточного содействия хозяйственному устройству переселенцев на новых местах».

Читай: выгоняли на улицу.

Говорили, что выгоняют кулаков, однако большинство «кулаков» владело наделами в 5 десятин, а для прокормления крестьянской семьи (по нормам Европейской России) требовалось 7 десятин. Да и «трудовая норма» была хороша — 0,5—1,2 десятины в зависимости от качества земли. Не трудовая, а голодная норма.

Признаком принадлежности к категории «кулак» считался не только размер земельного надела, но и факт найма работников, что называлось эксплуатацией, а то, что «эксплуатируемый» получал возможность зарабатывать деньги, кормиться и кормить семью, в расчет не принималось.

Итак, разорив тех самых «крепких хозяев», которых русские власти старательно привлекали в Туркестан, большевики в 1921 — 1922 гг. совершили переворот от товарного к натуральному хозяйству.

На первом этапе земельно-водной реформы разорению подлежали русские крестьяне.

«Земельная реформа 1921 г., — говорит Е. Зелькина, — направлялась по линии национальной, а не классовой и обрушивалась преимущественно на отношения национального неравенства в вопросах земледелия… Все местное крестьянство… шло на эту реформу, отбирало землю у русских поселенцев».

Охотно шло — грабить весело. В данном случае, как, впрочем, и во многих других, большевики проявили себя силой антирусской, для них Россия была ненужным хламом. Отношение интернационалистов к России, ее государственности, ее истории ярко и образно выразил в 1929 г. поэт Джек Алтаузен:

Я предлагаю

Минина расплавить,

Пожарского.

Зачем им пьедестал?

Довольно нам

Двух лавочников славить:

Их за прилавками

Октябрь застал

Случайно им

Мы не свернули шею.

Я знаю, это было бы под стать.

Подумаешь,

Они спасли Расею

А может, лучше было не спасать?

Интернационалисты любили мировой пролетариат, но не любили Россию, они не жаловали отдельные этносы. Сначала были русофобами, потом стали антисемитами, затем не терпели прибалтов, горцев и т. д. Увлеклись выполнением «интернационального долга» и перебили тысячи афганцев. Особенно они не любили трудолюбивых крестьян.

Разделавшись с русскими в Туркестане, интернационалисты принялись за местных и тогда на многие годы получили басмаческое движение, но это, как говорится, другая история.

Так трагически закончилось переселенческое дело в Туркестанском крае, где при населении в 7,6 миллиона человек не нашлось места для сотни тысяч русских крестьян. Сегодня, кстати, на территории бывшего Туркестана проживает 50 миллионов человек.


Об авторе: admin

Ваш комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Омар Хайям
Железные дороги Центральной Азии при царизме

Железные дороги Центральной Азии при царизме

Стро­ительство в Средней Азии железных дорог Самым большим достижением российской власти было...

Социально- инфраструктурное развитии Нур-Султана

Социально- инфраструктурное развитии Нур-Султана

Мэр Нур-Султана А. Кульгинов доложил президенту о социально- инфраструктурном развитии...

Богатство среднеазиатских недр

Богатство среднеазиатских недр

Оглавление1 Развитие каменноугольной, нефтяной, металлообрабатывающей промышленности1.1 Перерабатывающие...

Напишите мне