02.10.2021      29      0
 

Создание Новококандской линии

В первые месяцы 1864 г. царское правительство вело всестороннюю подготовку к походу на Сузак и…


В первые месяцы 1864 г. царское правительство вело всестороннюю подготовку к походу на Сузак и Аулие-Ату.

Готовилось к борьбе и Кокандское ханство. Длительные и кровопролитные междоусобицы к этому времени завершились здесь победой, хотя и кратковременной, так называемой «кипчакской группировки», феодальной верхушки одной из среднеазиатских народностей.

Фактическим руководителем Кокандского ханства стал мулла Алимкул, принявший энергичные меры для укрепления военного и финансового положения Коканда. По его указанию, правитель Ташкента парваначи Hyp-Мухаммед посетил Сузак, Чолак-Куртан и Аулие-Ату, чтобы ознакомиться с их укреплениями и собрать дань с кочевавших в окрестностях этих городов казахских родов. Сменивший впоследствии Hyp-Мухаммеда парваначи Койчи также побывал в Аулие-Ате с целью поднять против России казахские племена Зачуйской долины.

Особую активность проявил правитель города Туркестана Мирза Давлет. Он собрал двухтысячный военный отряд, имевший 10 пушек, ввел в подвластном ему округе повышенные налоги и напал на соседних кочевников, в том числе и на казахов — русских подданных. Насилия, чинившиеся Мирзой Давлетом над населением Туркестанского округа, вызывали здесь резкое недовольство.

Отмечая вред деятельности Мирзы Давлета для русской торговли в Средней Азии и опасность нападения его солдат на коммуникационные линии русских войск между фортом Перовским и Сузаком, начальник Сыр-Дарьинской линии полковник Веревкин поставил перед Безаком вопрос о нанесении удара по Туркестану после занятия Сузака.

Положение в Туркестане давало оренбургским властям надежду на легкое овладение этим городом.

Реакция на это предложение в Петербурге была очень характерной: формально предложение о занятии Туркестана было отвергнуто, но вместе с тем оренбургским властям была предоставлена полная возможность обойти этот запрет. Так, Безак получил указание не изменять намеченный на 1864 г. план и добиваться главной цели: установления связи между линиями. Но… поход на Туркестан санкционировался при условии, если «представится несомненный и легкий случай занять его постоянным гарнизоном. Одна демонстрация более вредна, чем полезна».

Это решение было полностью согласовано с директором Азиатского департамента Министерства иностранных дел Игнатьевым, который заявил, что

«Туркестан занять можно и даже должно, если город не в состоянии выдержать ускоренной атаки, если притом готов отворить ворота, свергнуть с себя кокандское иго и принять добровольно войска наши, если, таким образом, Оренбургский отряд не будет почти задержан при движении его на соединение с Сибирским».

В мае 1864 г. подготовка к походу на кокандские укрепления была в основном закончена, и командующий Сыр-Дарьинской линией полковник Вёревкин повел отряд (около 1500 человек) на Туркестан. Со стороны Западной Сибири к Аулие-Ате выступил Зачуйский отряд (2500 человек при 22 орудиях). Его начальником, по рекомендации Милютина, Дюгамель назначил полковника Черняева, специально прибывшего для этого из Петербурга. Черняева сопровождал штаб-ротмистр Ч. Ч. Валиханов.

Заняв без боя укрепление Мерке, Черняев 4 июня 1864 г. после двухчасовой стычки овладел крепостью Аулие-Ата. Как доносил Черняев, комендант крепости «с 400 конными бежал из цитадели… Пешие сарбазы, бросив оружие, смешались с жителями». Потери кокандского гарнизона — несколько сот убитых и раненых, царских войск — 5 раненых.

Почти в это же время, 9 июня 1864 г., отряд Веревкина подошел к г. Туркестану, но встретил сильный отпор кокандцев и был вынужден начать осаду. 12 июня 1864 г., отбив многочисленные вылазки противника и потеряв 5 человек убитыми и 33 ранеными, царские войска фактически захватили город. Бек Туркестана Мирза Давлет вместе с 300 сарбазами отступил по ташкентской дороге, остальной гарнизон разбежался.

После бегства Мирзы Давлета жители Туркестана прислали в русский лагерь депутацию, заявившую о сдаче города и крепости. Купцы и духовенство Туркестана, считавшегося одним из священных городов ислама, подали Веревкину петицию, в которой, ссылаясь на притеснения кокандских властей и бека Мирзы Давлета, просили сохранить «все права и привилегии, какие только существовали у нас прежде», — шариатский суд, движимую и недвижимую собственность; освободить от всех налоговых обложений и рекрутской повинности; особый пункт содержал просьбу о сохранении за духовенством мечети Хазрета-Али всей принадлежавшей ему собственности.

Веревкин указывал на злоупотребления Мирзы Давлета при сборе податей, «чрез что, равно чрез задержку в торговле и промыслах, действительно, многие из жителей разорились и бедны. Система взимания налогов была такова, что сама по себе давала повод к злоупотреблениям». Он считал целесообразным освободить население Туркестана на 3–4 года от налогов, кроме торговых пошлин и кибиточного обложения кочевников. Это предложение было поддержано Безаком и принято правительством.

Успешные действия царских войск в Средней Азии вызвали живой отклик в Петербурге. Черняеву и Веревкину присвоили чин генерал-майора, а всем офицерам было объявлено «высочайшее благоволение». Начальникам отрядов было предложено представить списки наиболее отличившихся. Большое число офицеров получило различные ордена.

Осуществляя старое стремление к «соединению линий», царское правительство приняло решение о создании новой передовой линии из всех укреплений от р. Чу до крепости Яны-Курган на Сыр-Дарье. Начальником этой линии, названной Новококандской, был назначен Черняев. Упоенный легкими и быстрыми победами, Черняев немедленно начал планировать дальнейшее продвижение в глубь Средней Азии и 7 июля 1864 г. выступил из Аулие-Аты на Чимкент. В этом городе сосредоточивались кокандские войска, которые должны были отбить Туркестан и Аулие-Ату. Для руководства военными действиями в Чимкент прибыл сам правитель Кокандского ханства Алимкул, вступивший в предварительные переговоры с представителем Черняева Н. А. Северцовым.

Алимкул требовал прекратить наступление и вывести царские войска из занятых ими пунктов. Черняев, имевший для переговоров с Кокандом специальные инструкции Петербурга, заявил, что не правомочен решать этот вопрос, находящийся всецело в компетенции центрального правительства, и обусловил прием царским правительством кокандских послов
согласием хана со всеми предложениями Черняева.

Естественно, что на этой основе переговоры не могли вестись, чего, собственно, и добивалось царское правительство.

Попытка Черняева овладеть Чимкентом окончилась полной неудачей. Встретив упорное сопротивление, Черняев был вынужден в конце июня снять осаду. В донесениях Дюгамелю он называл свой поход «рекогносцировкой Чимкента» и заявлял, что намерен через некоторый срок занять этот город.

Тем временем в самом Чимкенте развернулась борьба между приверженцами кокандской ориентации и сторонниками укрепления экономических и политических связей с Россией. В результате этой борьбы «кипчаковская партия взяла верх, зарезав шесть главнейших представителей сартовской партии, желавших мира с русскими».

«Кипчакская партия», поддерживавшая военно-феодальные круги Кокандского ханства, стремилась к сохранению за ними возможности монопольной эксплуатации народных масс ханства, а потому была наиболее решительным противником подчинения ханства России.

«Сартовская партия» отражала интересы торгово-ремесленных кругов, получавших большую выгоду от торговли с Россией и непосредственно заинтересованных в ослаблении феодального произвола и прекращении межплеменных раздоров и войн.

После получения известий о предпринятом бухарским эмиром наступлении на Ферганскую долину мулла Алимкул с большей частью войск направился в Ташкент. В Чимкенте
остался крупный гарнизон под начальством парваначи Нур-Мухаммеда.

Воспользовавшись благоприятной обстановкой и не согласовывая вопроса ни с Петербургом, ни даже с Омском, Черняев 3 сентября 1864 г. приказал подполковнику Лерхе,
возглавлявшему войска в Зачуйском крае, двинуться из Аулие-Аты на Чимкент. Одновременно с этим из Туркестана выступил другой отряд, которым командовал сам Черняев.

21 сентября Чимкент был взят штурмом (потери царских войск составили 6 убитых и 41 раненый). 25 сентября Черняев сообщил Дюгамелю о захвате города.

Еще 20 сентября, когда участь Чимкента была фактически решена, Черняев отправил Полторацкому в Главный штаб письмо полуофициального характера, в котором оправдывал свой военный поход, не предусмотренный высшими властями, тем, что «овладение Чимкентом до наступления зимы не только полезно, но даже необходимо для спокойствия края»: его захват, подчеркивал он, нанесет «решительный удар Коканду, и все Ташкентское ханство поступит в наше распоряжение».

Черняев особо отмечал значительное улучшение качества кокандской артиллерии, скорость и меткость ее стрельбы и; применение «настильно-рикошетно-разрывных снарядов большого калибра». Он сообщал о прибытии в Ташкент «европейца, пользующегося почетом и заведующего отливкой орудий».

В другом письме Черняев указывал на опасность недооценки сил Кокандского ханства:

«…У них руководители не хуже наших, артиллерия гораздо лучше, доказательством: чего служат нарезные орудия, пехота вооружена штыками, а средств гораздо больше, чем у нас. Если мы их теперь не доконаем, то через несколько лет будет второй Кавказ».

Этими доводами начальник Новококандской линии хотел убедить Военное министерство в необходимости безотлагательного дальнейшего наступления на кокандцев.

Однако Милютин, ознакомившись с письмом Черняева, выразил серьезное беспокойство по поводу намерений последнего «не только овладеть Чимкентом, но и удержать его за собой. Такое распространение наших границ никогда не входило в наши планы; оно чрезвычайно растягивает нашу линию и требует значительного увеличения сил».

Опасаясь, что недостаточная подготовка царских войск в Средней Азии приведет к крупному поражению, Милютин по телеграфу предложил Дюгамелю приказать Черняеву, «чтобы отнюдь не увлекался далее того, что было предположено».

На попытки Полторацкого, поддерживавшего все действия Черняева, убедить Милютина в том, что овладение Чимкентом «довершит первоначальное предположение устроить пограничную черту» по р. Арыси, военный министр возразил:

«Хорошо, но кто поручится, что за Чимкентом Черняев не признает необходимым взять Ташкент, а там — Коканд, и конца этому не будет».

В связи с такой позицией военного министра Полторацкий настоятельно советовал Черняеву:

«Не идите далее, ограничьтесь линией Арыси!».

Однако Черняев и его ближайшие сотрудники уже подготавливали почву для наступления на Ташкент. Тот же Полторацкий передал Н. П. Игнатьеву полуофициальное письмо Н. А. Северцова. Ссылаясь на мнение начальника Новококандской линии, Северцов заявлял о необходимости продвинуть эту линию на Сыр-Дарью — вплоть до ее истоков или

«восстановить бывшее Ташкентское ханство, с которым и самая запутанная граница на восток от истоков Арыси не опасна, ибо это ханство… без союза с нами и держаться не может. Да и Коканд тогда будет достаточно слаб, чтобы жить мирно».


Об авторе: admin

Ваш комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Омар Хайям
Устроение завоеванной территории

Устроение завоеванной территории

Степная комиссия по Средней Азии После массированного продвижения русских в глубь Средней Азии в 1860-х гг....

Историко-культурный комплекс «Жошы хан»

Историко-культурный комплекс «Жошы хан»

Президент Казахстана посетил сакральный объект Золотой орды Глава государства инициировал провести в 2022...

Инструкция офицерам действующих частей войск

Инструкция офицерам действующих частей войск

Умелое командование Скобелева Результатом долгих занятий и раздумий Скобелева 18 декабря 1880 г. появилась...

Напишите мне