30.10.2021      26      0
 

Туркестанский край

Канцелярия туркестанского генерал-губернатора Рескрипт Государя на имя первого генерал-губернатора Тур­кестана К.П. фон Кауфмана давал ему…


Канцелярия туркестанского генерал-губернатора

Рескрипт Государя на имя первого генерал-губернатора Тур­кестана К.П. фон Кауфмана давал ему полномочия «к решению всех политических, пограничных и торговых дел; к отправлению в сопредельные страны доверенных лиц для ведения переговоров и подписания трактатов, условий для постановлений». Началь­ник края имел право высылать с подведомственной ему террито­рии политически неблагонадежных лиц на срок до пяти лет, а в некоторых случаях предавать их военному суду. Он устанавливал размеры налогов, предоставлял иностранцам российское поддан­ство, распоряжался кредитованием юридических и физических лиц, утверждал смертные приговоры, в том числе вынесенные местным жителям традиционными мусульманскими судами.

Свои весьма обширные полномочия генерал-губернатор осу­ществлял через исполнительный орган — Канцелярию туркестан­ского генерал-губернатора, созданную в 1867 г. Штат канцелярии состоял из офицеров и чиновников различных специальностей, которых возглавлял управляющий канцелярией. Канцелярия была связующим звеном с вышестоящими инстанциями и нижними этажами губернской администрации — областями, отделами, рай-онами, уездами, волостями и т. п.

Канцелярия ведала кадровыми вопросами, землеустройством и налогообложением, дорожным строительством и горным делом, связями с среднеазиатскими протекторатами России (Бухара, Хива), а также с сопредельными независимыми государствами. Сотрудники канцелярии рассылали запросы и указания во все концы края, получая в ответ массу отчетов, в том числе статистических. Вся эта информация подлежала обработке и обобщению, что в условиях XIX в. требовало большого времени, больших усилий и немалого умения. Следует также учесть, что в первые годы существования Туркестанского генерал-губернаторства работники канцелярии просто не имели необходимых для работы помещений.

В состав краевой администрации входили представители некоторых министерств и ведомств, которые должны были не только наблюдать за правильным исполнением законов империи и сметы расходов, но оказывать генерал-губернатору помощь в управлении регионом, при этом, однако, все они подчинялись своему начальству в столице. Начальник края время от времени созывал для совещания по важным вопросам своих старших помощников и представителей министерств, но последнее слово оставалось за ним.

Администрации областей по структуре повторяли администрацию генерал-губернатора, хотя и в уменьшенном размере. Во главе области стоял военный губернатор, у которого был помощник (заместитель), а исполнительный орган области, проводивший в жизнь распоряжения генерал-губернатора и областного военного губернатора, назывался областным правлением. Круг обязанностей областного правления был, соответственно, уже, чем у канцелярии генерал-губернатора, — так, например, в его составе не было дипломатического отделения.

Области делились на уезды, которые управлялись уездными начальниками, имевшими в своем распоряжении небольшой штат чиновников. Уезды, в свою очередь, подразделялись на волости или участки, которыми «командовали» приставы. Практически все начальствующие лица назначались из числа армейских офицеров, что объяснялось подчиненностью Туркестанского генерал-губернаторства Военному министерству, а не Министерству внутренних дел, как это обычно бывало в европейской части России и Сибири.

Очень скоро после присоединения большой части Средней Азии к Российской империи в российской и зарубежной печати стали появляться статьи, разоблачавшие коррупцию и произвол, которые якобы стали вопиющими в среде русских управленцев новоприобретенными землями. Писали не только о недобросовестных чиновниках, берущих взятки без зазрения совести и готовых разорить чуть ли не всех «туземцев», от них зависевших, но и о порочной тенденции посылать в Туркестан самых худших представителей российского служивого сословия.

Ничего необыкновенного в этом не было. Так было во все времена.

  • Во-первых, так сплошь и рядом вели себя колониальные служащие на далеких окраинах всех империй — Российская не была исключением: когда контроль центра ослабевает из-за его удаленности, у его (центра) посланца усиливается чувство безнаказанности.
  • Во-вторых, это были 60- 70-е гг. XIX в., то есть прекрасное время Великих реформ, время, когда была легализована свобода слова. (Вспомним нашу «перестройку» и «гласность» 80- 90-х гг. XX в.) Настало время сказать все и обличить все пороки.
  • В-третьих, надо учитывать элементарную человеческую зависть: предприимчивые люди сколачивали неплохие состояния в новозавоеванном краю.

«На возделывание хлопка, — пишет знаток Туркестана М.П. Федоров, — бросились решительно все, кто имел хотя бы небольшой запас денег».

А еще там было золото, другие минералы, превосходные фрукты и много еще чего.

Обстановку того замечательного, одновременно нервного и неровного времени описал в своем немудреном стихотворении поэт Щербина:

Был в моде трубочист,

А генералы гнули выю.

Когда стремился гимназист

Преобразовать Россию,

Когда, чуть выскочив из школ,

В судах мальчишки восседали,

Когда фразистый произвол

Либерализмом величали.

«Фразистый произвол» — спутник нежданно объявленной эпохи гласности. Туркестанскую администрацию, ее главу и ее служащих начали травить чуть ли не с первых дней их существования. Травлю открыл герой Ташкента генерал-майор М.Г. Черняев. С К.П. фон Кауфманом Михаил Григорьевич Черняев никогда не встречался, но испытывал к нему неприязнь за то, что тот, как ему казалось, узурпировал пост, судьбой предназначенный ему, М.Г. Черняеву. Со страниц собственной газеты «Русский мир» Черняев обличал Кауфмана в некомпетентности и растратах казенных средств. Было опубликовано несколько статей. В течение 1873- 1874 гг. «Русский мир» вел методичную кампанию против Кауфмана, требуя расследования его злоупотреблений. Травля на страницах безответственного издания нанесла заметный вред здоровью первого генерал-губернатора Туркестана.

Большое влияние на российские умы, как это бывало в переходную эпоху российской истории, оказало свидетельство иностранца — книга секретаря американского посольства в Петербурге Юджина Скайлера «Туркестан», которую он написал, собрав материал в поездках по Средней Азии в 70-х гг. XIX в. На многих страницах своей книги он пишет о коррупции и плохом управлении, характерных для русских властей на завоеванных территориях. В России книга имела значительный резонанс.

Однако больше, чем кто бы то ни было, повлиял на представление русского общества о Туркестане и русских туркестанцах «прокурор российской действительности» (выражение почитателей писателя) М.Е. Салтыков-Щедрин. Начиная с 1869 г. в петербургском оппозиционном журнале «Отечественные записки» печатались его очерки сугубо критического направления, утомительно многословные. Название было: «Господа ташкентцы. Картины нравов». В 1872 г., когда в Москве проходила Политехническая выставка, публикация очерков закончилась. Щедрин объяснял, какими он видит Ташкент и его обитателей — ташкентцев.

«Ташкент, как термин географический, — писал сатирик, — есть страна, лежащая на юго-восток от Оренбургской губернии. Это классическая страна баранов, которые замечательны тем, что к стрижке ласковы и после оголения вновь обрастают с изумительной быстротой».

Так можно было писать, будучи стопроцентно уверенным, что сарты и другие коренные обитатели тех мест никогда не читали и не будут читать «Отечественные записки». И далее:

«Как термин отвлеченный, Ташкент есть страна, лежащая всюду, где бьют по зубам и где имеет право гражданственности предание о Макаре, телят не гонящем. Если вы находитесь в городе, о котором в статистических таблицах сказано: жителей столько-то, приходских церквей столько-то, училищ нет, библиотек нет, богоугодных заведений нет, острог один и т. д., — вы можете сказать без ошибки, что находитесь в самом сердце Ташкента».

Таков Ташкент, а вот каков ташкентец: «Ташкентец» — это просветитель. Просветитель вообще, просветитель на всяком месте и во что бы то ни стало; и при том просветитель, свободный от наук, но не смущающийся этим, ибо наука, по мнению его, создана не для распространения, а для стеснения просвещения. Человек науки, прежде всего, требует азбуки, потом складов четырех правил арифметики, таблички умножения и т. д.

«Ташкентец» во всем этом видит неуместную придирку и прямо говорит, что останавливаться на подобных мелочах — значит спотыкаться и напрасно тратить золотое время. Он создал особенный род просветительной деятельности — просвещения безазбучного, которое не обогащает просвещаемого знаниями, не дает ему более удобных общежительных форм, а только снабжает известным запахом».

Далее сатирик излагает план «всестороннего» изображения ташкентцев:

«Таким образом, я нахожу возможным изобразить: ташкентца, цивилизующего in partibus;

ташкентца, цивилизующего внутренности;

ташкентца, разрабатывающего собственность казенную (в просторечии казнокрад);

ташкентца, разрабатывающего собственность частную (в просторечии вор)…

Очень часто эти люди весьма различны по виду; но у всех имеется один соединительный крик: «Жрать!»

Возникает естественный вопрос: бывал ли Щедрин в Ташкенте, жил ли там сколько-нибудь долго, если с такой страстью, прямо-таки религиозной пламенеющей ненавистью взялся обличать «порочный» город и его «погрязших в смертных грехах» обитателей?

В Ташкенте и других среднеазиатских городах обличитель никогда не был. Весьма сомнительно, что он читал что-нибудь о тех местах, а потому знал о них не больше того, что сообщил в начале своего произведения: «Страна, лежащая на юго-восток от Оренбургской губернии», его обличительный пафос возник на «прочном» основании рассказов и слухов.

Так бывало во все времена: открывались (завоевывались) новые земли, и туда устремлялись самые разные люди: и те, кому нужен был простор для приложения созидательных, творческих сил, и просто охотники до легкой наживы. Незаконно захватывали «инородческие» земли, злоупотребляли служебным положением — все это было, однако наказание настигало даже весьма высокопоставленных чинов туркестанской администрации. Очень громким было дело военного губернатора Сырдарьинской области генерала Головачева, начальника города Ташкента Мединского, нескольких чиновников канцелярии генерал-губернатора, которые выдавали и сами получали большие, чем жалованье, наградные суммы, беспроцентные ссуды; на одни и те же нужды по несколько раз собирали деньги с местного населения. Мединский заключал провинившихся в тюрьму и сек розгами не только без суда и следствия, но и без письменного постановления. Увы, эти приметы российской действительности не исчезли и по сей день.

Один из очерков щедринской сатиры имеет название «Ташкентцы — цивилизаторы». Издевка писателя был необоснованна и несправедлива. Вряд ли он стал бы издеваться над русской администрацией Туркестана, если бы знал, что в 60-70-х гг. Кауфман и его сподвижники не только запретили рабство и работорговлю в Средней Азии, но и следили за соблюдением этого запрета. Запрещены были такие виды казни, как перерезание горла виновного ножом и разного рода членовредительства. Впрочем, Салтыков-Щедрин, будучи революционным демократом (советская терминология), к факту относился без почтения. Эту традицию подхватили и развили Ленин и большевики.

Со стороны писателя некорректно было так грубо поносить маленький русский город, который возник всего за четыре года до того, как писатель сел за свою сатиру. Естественно, в этом городе не могло быть ни университета, ни оперы, ни картинной галереи.

Чего же не знал или не хотел знать о Ташкенте и ташкентцах писатель Н. Щедрин? Об этом я расскажу потом.

С «легкой» руки нескольких именитых авторов в общественном мнении России сложился устойчивый стереотип: в Туркестане служат казнокрады и воры. Эту легенду с удовольствием подхватили за рубежом и стали тиражировать в течение не одного десятка лет. В качестве фактов, подтверждающих этот тезис, приводили имена одних и тех же должностных лиц, осужденных по суду. Того же мнения придерживались советские историки и публицисты.

«Само собой разумеется, — было сказано в 1990 г. в журнале «Звезда Востока», — что сюда (в Туркестан) сплавлялись все отбросы резервной армии российской дворянской и служилой бюрократии. Здесь они находили широчайшее раздолье для личного произвола, самого беззастенчивого и дикого грабежа, взяток и насилия без конца и предела».

«Само собой разумеется» — так начинается цитата, то есть доказательств не требуется. Ту же легенду, как аксиому, повторяют из одной «научной» книги в другую ученые независимых постсоветских государств.

Эту клеветническую легенду опровергает реальность. Отбросы имеются в любом обществе, но не они строят новые города, железные дороги, ирригационные каналы, фабрики, больницы, библиотеки. К 1917 г. Туркестанский край имел достаточно развитую инфраструктуру, как производственную, так и социальную, что было делом ума и рук российских предпринимателей, инженеров, рабочих, военных, ученых, медиков и чиновников.

Следует помнить, что в 60-70-х гг. XIX в. Туркестан был краем не только далеким, но и совсем необустроенным, неуютным, с непривычным климатом. Уроженцу Европейской России жить здесь было тяжело. Сам К.П. фон Кауфман довольно долго обитал в домике без окон, который отапливался небольшой переносной печкой. Весной крыша стала протекать, и, пока ее не починили, генерал-губернатор писал свои донесения Царю, сидя под большим зонтом. Поэтому, чтобы сделать условия службы в Средней Азии сколько-нибудь сносными, правительство установило для офицеров и чиновников льготы: четырехмесячный отпуск с сохранением содержания, повышенные пенсии при сокращенных сроках выслуги лет, пособия после пяти лет службы и зачет пяти лет за семь. Эти льготы устанавливались для того, чтобы иметь возможность привлекать на туркестанскую службу людей достойных и квалифицированных, а не отбросы. Естественно, не всегда получалось как было задумано.


Об авторе: admin

Ваш комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Омар Хайям
Железные дороги Центральной Азии при царизме

Железные дороги Центральной Азии при царизме

Стро­ительство в Средней Азии железных дорог Самым большим достижением российской власти было...

Социально- инфраструктурное развитии Нур-Султана

Социально- инфраструктурное развитии Нур-Султана

Мэр Нур-Султана А. Кульгинов доложил президенту о социально- инфраструктурном развитии...

Богатство среднеазиатских недр

Богатство среднеазиатских недр

Оглавление1 Развитие каменноугольной, нефтяной, металлообрабатывающей промышленности1.1 Перерабатывающие...

Напишите мне