10.10.2021      23      0
 

Завоевание Ташкента Российской империей

  Аксакалы и «почётные жители» Ташкента от имени всего города «изъявили полную готовность подчиниться русскому…


 

Аксакалы и «почётные жители» Ташкента от имени всего города «изъявили полную готовность подчиниться русскому правительству»

28 апреля 1865 г. отряды Черняева подошли к крепости Ниязбек на р. Чирчик, в 25 верстах к северо-востоку от Ташкента. Эта крепость контролировала снабжение города водой. После ожесточенной бомбардировки, продолжавшейся почти весь день, гарнизон Ниязбека сдался (потери русских войск — 7, раненых и 3 легко контуженных).

Овладев крепостью, Черняев отвел два главных рукава р. Чирчик, снабжавших Ташкент водой. Однако депутации о сдаче города не прибыли, и Черняев решил, что кокандский гарнизон полностью контролирует положение в Ташкенте. 7 мая царские войска заняли позицию в 8 верстах от города. Сюда прибыл из Кокандского ханства с шеститысячным войском и 40 орудиями Алимкул. 9 мая началось упорное сражение, в результате которого кокандские сарбазы были вынуждены отступить, потеряв, по данным Черняева, до 300 убитых и 2 пушки. Потери царских войск составляли 10 раненых и 12 контуженых. В сражении 9 мая погиб правитель Кокандского ханства Алимкул.

Смерть этого видного полководца и государственного деятеля дала основание Черняеву поставить вопрос «о дальнейшей судьбе Кокандского ханства». Черняев предложил провести границу по р. Сыр-Дарье «как самую естественную» и запросил инструкций в связи с намерением бухарского эмира занять всю остальную часть Кокандского ханства — «за Дарьей».

Военное министерство указало на нежелательность утверждения бухарского эмира в Кокандском ханстве. Черняеву поручалось уведомить эмира, что любой захват кокандских земель будет рассматриваться как враждебный акт против Российской империи и приведет к «совершенному стеснению торговли бухарцев в России».

Одновременно Министерство иностранных дел предложило оренбургскому генерал-губернатору договориться с бухарскими властями о создании в ханстве твердой основы для торговли с Россией. Речь шла о предоставлении русским купцам в ханстве тех же прав, какими пользовались бухарские торговцы в России: обеспечение личности и имущества, право свободной торговли во всех городах, уравнение в пошлинах и в юридических правах с мусульманскими торговцами.

Таких же результатов царское правительство хотело добиться и в Ташкенте, считая, что ликвидация кокандского владычества над городом послужила бы важной предпосылкой для успешного расширения торговли. Жителям Ташкента предлагалось отправить доверенных лиц в Чимкент к военному губернатору Туркестанской области «для изложения просьб и желаний».

Через несколько дней Горчаков отправил Крыжановскому проект обращения («объявления», по терминологии Горчакова) «к военным и гражданским начальникам Кокандского ханства» с изложением целей политики царизма. Это обращение не содержало ничего нового по сравнению с уже известными материалами; в нем говорилось, что основная цель Российской империи — развитие торговли, которой мешают нападения кокандских войск на торговые караваны, что вызывает ответные действия царских войск, и т. д. Вместе с тем этот документ чрезвычайно интересен по содержащемуся в нем предостережению:

«Как ни благонамеренна цель подобного объявления, оно могло бы злонамеренно быть истолковано как воззвание (т. е. подстрекательство) подданных хана к неповиновению законным властям, а потому документ этот может быть употреблен лишь с крайней осторожностью и только в том случае, когда успех его заранее подготовлен и не может подлежать сомнению».

Эта любопытная оговорка свидетельствует о том, что царское правительство, ведя непрерывные войны с кокандским ханством, все же твердо придерживалось «легитимистского» начала и больше всего опасалось содействовать выступлению народных масс против «законных властей».

Указания Горчакова запоздали. Гибель Алимкула, организатора обороны города, снизила стойкость кокандского гарнизона. Начались раздоры между кокандским военачальником Султаном Сеид-ханом, который в донесениях Черняева именуется «молодым кокандским ханом», начальником города Ташкента Бердыбаем-кушбеги, связанным с местной знатью, и главой ташкентского духовенства Хакимом Ходжой-казием.

Нехватка продовольствия и воды вызвала народные волнения, во время которых были избиты многие представители высшего мусульманского духовенства.

Ташкентская беднота добилась изгнания Султана Сеидхана: в ночь с 9 на 10 июня он с 200 приближенными покинул город. Некоторые представители клерикальной верхушки (Хаким Ходжа-казий, ишан Махсум Гусфендуз, Карабаш-ходжа мутевали и др.) обратились за поддержкой к бухарскому эмиру, который находился в это время с большим войском в Ходженте.

Чтобы не допустить вмешательства Бухарского ханства в борьбу, развернувшуюся в Ташкенте, Черняев в начале июня выслал небольшой отряд штабс-капитана Абрамова на «бухарскую дорогу» и занял крепость Чиназ на р. Сыр-Дарье, окружив таким образом Ташкент с трех сторон. Царские войска, насчитывавшие 1950 человек при 12 орудиях, подошли к стенам города и на подступах к нему завязали перестрелку; им противостоял 15-тысячный кокандский гарнизон. Однако плохая расстановка артиллерии и разбросанность ташкентского гарнизона по многочисленным оборонительным сооружениям облегчали прорыв укреплений. К тому же среди жителей города не было единства и часть из них была готова содействовать русским войскам.

В ночь с 14 на 15 июня царские войска начали штурм Ташкента. После уличных боев, продолжавшихся два дня, сопротивление защитников города было сломлено. Уже к вечеру 16 июня к Черняеву прибыли представители местных властей с просьбой разрешить аксакалам Ташкента явиться. 17 июня аксакалы и «почетные жители» (городская знать) от имени всего города «изъявили полную готовность подчиниться русскому правительству».

Взятые Черняевым трофеи составили 63 орудия и множество ружей. Его отряд потерял 25 убитых, 89 раненых, 28 контуженых. Число жертв среди местного населения не было установлено.

Некоторую роль в сравнительно быстром достижении победы сыграли сторонники русской ориентации. В частности, еще во время штурма, когда царские войска овладели городской стеной, Мухаммед Саатбай со своими единомышленниками призывал ташкентцев прекратить сопротивление и, по свидетельству Черняева; способствовал сдаче города.

Стремясь в максимально короткий срок восстановить в Ташкенте нормальную жизнь, подорвать антирусскую агитацию мусульманского духовенства и приверженцев, бухарского эмира, Черняев после занятия города опубликовал обращение к его жителям, в котором провозглашал неприкосновенность их веры и обычаев и гарантировал от постоя и мобилизации в солдаты. Был сохранен старый мусульманский суд (правда, уголовные преступления рассматривались по законам Российской империи); были уничтожены произвольные поборы; на годичный период ташкентцы освобождались вообще от каких-либо податей и налогов. Все эти мероприятия в значительной степени стабилизировали положение в крупнейшем центре Средней Азии.

Взятие Ташкента оживленно комментировалось в военно-политических и деловых кругах Российской империи. В этих комментариях подчеркивалось важное значение города как торгового центра, «который может принять значение главнейшего рынка для всей Средней Азии», а также отмечалось богатство Туркестанской области полезными ископаемыми, «ожидающими рациональной разработки».

Продвижение русских войск в глубь Азии оказывало большое влияние на всю международную обстановку на Востоке. После занятия Ташкента Россией сюда стали прибывать представители различных государств Востока, рассчитывавших установить связи с русскими властями для укрепления своего политического положения и развития торговых отношений.

24 ноября 1865 г. в Ташкент приехали послы махараджи Рамбир Сингха, правителя североиндийского княжества Кашмир, которое издавна поддерживало торгово-политические связи со среднеазиатскими ханствами. Кашмирские послы прибыли через несколько месяцев после вступления русских войск в Ташкент, проделав длительный, трудный и опасный путь. Это свидетельствовало о том, что в Индии внимательно следили за развитием событий в Средней Азии.

Посольству не удалось добраться до цели в полном составе. Из четырех человек, отправленных Рамбир Сингхом, до Ташкента добрались лишь двое. На территории, управлявшейся британскими властями (между границами Кашмира и г. Пешаваром), посольство подверглось нападению, двое его членов были убиты, а послание махараджи к русским похищено.

Пропажа письма, не представлявшего ценности для случайных грабителей, заставляет думать, что организаторы нападения преследовали политические цели. Возможно, что отъезд посольства стал известен британскому резиденту в столице Кашмира Сринагаре и что английская колониальная администрация приняла меры, чтобы посланцы не достигли цели.

Однако уцелевшие члены миссии — Абдуррахман-хан ибн Сеид Рамазан-хан и Сарафаз-хан ибн Искандер-хан, пройдя через Пешавар, Балх и Самарканд, прибыли в Ташкент. Они заявили Черняеву, что не знакомы с содержанием письма Рамбир Сингха, но на словах им поручено передать, что в Кашмире уже осведомлены об «успехах русских», что цель их миссии — «изъявление дружбы», а также изучение перспектив развития русско-кашмирских отношений.

Послы сообщили, что махараджа хотел направить в Россию еще одно посольство, через Кашгар, но они не знали, осуществлено ли это намерение. Из бесед с кашмирцами выяснилось, что народные массы Индии возмущены колонизаторской деятельностью Англии.

Опасаясь провокации со стороны английских властей и не располагая достоверными сведениями о прибывших, Черняев ограничился несколькими беседами с ними и запросил инструкций у Крыжановского. Однако и оренбургский генерал-губернатор не смог самостоятельно решить вопрос о развитии связей с Кашмиром, боясь осложнений с Англией. Он позволил послам остаться с Ташкенте до следующей весны, поскольку с наступлением зимы горные перевалы закрылись, запретил Черняеву какие-либо антианглийские заявления и рекомендовал ему воспользоваться прибытием гостей из Индии для изучения политической обстановки на Востоке.

Одновременно Крыжановский информировал Горчакова о кашмирском посольстве и изложил ему свой взгляд на развитие отношений с Кашмиром и другими странами Азии. Крыжановский считал, что в случае получения письменных просьб о помощи от народов, находившихся под английским господством, было бы «противно интересам Российской империи резким отказом отталкивать от себя людей, могущих быть нам впоследствии полезными, особенно для торговых связей». Он отмечал в то же время, что «положительное обещание помощи без возможности подать ее населениям стран, отделенных от нас Гималайскими горами, было бы бесцельно и только уронило бы значение России в глазах среднеазиатских народов».

Поэтому он предлагал дать представителям Кашмира и другим посланцам в случае их прибытия следующий письменный ответ:

«Император Всероссийский пребывает в полной дружбе с английской королевой, и пока со стороны английского правительства не будет сделано никаких враждебных заявлений, войска наши не предполагается вести к берегам Аму-Дарьи…».

Позиция Крыжановского, изложенная в конфиденциальном письме, свидетельствовала о полном нежелании воспользоваться прибытием посольства из Индии для подрывных действий против Англии. Эта позиция не встретила возражений ни царя, ни военного или дипломатического ведомства.

Несмотря, на секретность, окружавшую посольство, сведения о том, что представители Кашмира добрались до Ташкента, стали известны британским властям в Индии. 19 января 1866 г. директор Азиатского департамента Стремоухов направил Милютину «выписку из индийской газеты». В ней говорилось, что вице-король Индии Д. Лоуренс «отправил в Среднюю Азию по разным направлениям трех агентов из туземцев… Им предписано отправиться в Бухару, Самарканд и Коканд, наблюдать за всем там происходящим и по возвращении донести об отношениях, существующих между различными владетелями, о движении России и о состоянии умов народонаселения». Стремоухов писал, что хотя
подобные статьи не заслуживают доверия, но эти сведения совпадают с аналогичными, полученными Крыжановским.

«Выписка из индийской газеты» имела вполне определенную цель. Ясно, что сведения об отправке тайной агентуры не просачиваются в печать. Англо-индийское правительство неоднократно отправляло своих разведчиков в Среднюю Азию, не оповещая об этом газеты. Вероятно, «сообщение индийской газеты» должно было ввести царские власти в заблуждение, заставить их подойти с недоверием к любому лицу, прибывшему из Индии с официальной или неофициальной миссией, и тем помешать установлению связей России с индийскими княжествами.

23 июня 1866 г. военный губернатор Туркестанской области Д. И. Романовский, сменивший на этом посту Черняева, сообщал Крыжановскому, что семимесячное пребывание кашмирского посольства в Ташкенте под негласным надзором убедило администрацию Туркестана в том, что кашмирцы действительно посланы махараджей.

Романовский писал о них, что это «простые, но честные и умные люди, которые весьма откровенно говорят, что явились сюда, чтобы поздравить нас с нашими военными успехами». Романовский ссылался на высказывания прибывших, что благожелательная позиция со стороны России, «весьма сильно возвысив политическое значение Кашмира, вместе с тем была бы весьма выгодной для них и в торговом отношении, так как сбыт их произведений очень затрудняется англичанами».

Избегая разговоров на политические темы, Романовский в беседе с ними коснулся вопросов торговли. Кашмирцы, заинтересованные в развитии торговых связей с Россией, заверяли его, что торговля их родины с Ташкентом через Кокандское ханство вполне возможна. Дорога же из Кашмира до Коканда, как утверждали послы, полностью контролируется махараджей Рамбир Сингхом, ибо от него зависят «дунганы, овладевшие ныне Кашгаром».

Через несколько дней после отправки Романовским этого письма кашмирское посольство двинулось в обратный путь, и дальнейшая судьба его нам неизвестна.

Министерство иностранных дел продолжало придерживаться осторожной тактики в отношении политического контакта с правителями индийских княжеств. В ответ на запрос Военного министерства было заявлено о нежелательности публикации в русской прессе сообщений о пребывании в Ташкенте кашмирской миссии, ибо это могло возбудить «весьма неприятные для правительства толки в английских журналах». Однако правительство выступало за развитие торговых отношений с княжествами Индии. Кашмирским купцам были
предоставлены те же права, какими пользовались среднеазиатские купцы в торговле с русскими.

Исполнявший должность товарища министра иностранных дел А. Л. Вестман 16 сентября 1866 г. писал по этому поводу в Оренбург:

«Не входя в переговоры с Кашмиром о заключении какого-либо обоюдо-обязательного условия, можно ограничиться лишь объявлением им через наше пограничное начальство о дозволении торговать с Россией на вышеупомянутых условиях».

Эпизод, связанный с прибытием в Ташкент кашмирского посольства, был характерен для политики царского самодержавия. Петербург не желал давать повод Британской империи к новым нападкам на действия России в Азии и отказывался от каких-либо шагов, которые могли быть истолкованы как поддержка освободительного движения народов Востока против английского господства. Этих позиций русское правительство придерживалось и в отношении к другим миссиям, которые прибывали в дальнейшем в Туркестан из Индии.


Об авторе: admin

Ваш комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Омар Хайям
Устроение завоеванной территории

Устроение завоеванной территории

Степная комиссия по Средней Азии После массированного продвижения русских в глубь Средней Азии в 1860-х гг....

Историко-культурный комплекс «Жошы хан»

Историко-культурный комплекс «Жошы хан»

Президент Казахстана посетил сакральный объект Золотой орды Глава государства инициировал провести в 2022...

Инструкция офицерам действующих частей войск

Инструкция офицерам действующих частей войск

Умелое командование Скобелева Результатом долгих занятий и раздумий Скобелева 18 декабря 1880 г. появилась...

Напишите мне