28.11.2021      41      0
 

Соприкосновение с мусульманским миром

Встреча отличающихся культур Российская империя образовалась в ходе постепенного рас­ширения Московского царства на запад и…


Встреча отличающихся культур

Российская империя образовалась в ходе постепенного рас­ширения Московского царства на запад и восток. Движение на запад было относительно медленным и ограниченным, посколь­ку встречало сопротивление сильных соседей, которые до XVIII в. сами осуществляли экспансию на восток. Движение России на восток стало стремительным после падения Казанского и Астра­ханских ханств и остановилось только на естественных рубежах: Тихий океан и Памир. Создание огромной евразийской импе­рии по-разному отразилось на вошедших в нее этносов, то есть более или менее благоприятно, в некоторых случаях действи­тельно оказалось, что вхождение в ее состав, несмотря на одиоз­ность советского официального термина, было «меньшим злом» для иных народов, которым в противном случае грозило пого­ловное уничтожение (Грузия, Армения, может быть, погранич­ные с Китаем народности). При этом некоторые исследователи полагают, что стремительное разрастание империи отрицатель­но повлияло на судьбу русского народа.

Ход их мысли таков: если представить чисто умозрительно в реальности не существовавшую возможность наличия государств волжских татар и независимого Московского государства с от­носительно стабильной и мирной границей между ними, то по­следнее осталось бы более или менее мононациональным и свободным от этнических противоречий. Энергия русского народа была бы употреблена не на экспансивную колонизацию огромных пространств, а на интенсивное освоение собственных земель. В этом случае и экономическое, и, следовательно, социальное и политическое развитие России шло бы более быстрыми темпами, а вероятность избежать революции масштаба 1917 г. была бы большей.

Речь, таким образом, идет о небольшом восточноевропейском государстве, граничившем на западе с достаточно агрессивными соседями, которые вряд ли смогли бы избежать искушения поглотить малогабаритную страну. А ведь огромная территория России (Советского Союза) не в последнюю очередь позволила ей (ему) остановить и сокрушить очень сильного врага — фашистскую Германию. Нам было куда отступать, куда эвакуировать заводы и фабрики. Германия была сильна, но не настолько, чтобы проглотить столь огромный кусок. А обилие природных ресурсов, которое снова и снова позволяет России возрождаться из пепла, как птице феникс?! Маленькая Россия недолго продержалась бы на географической карте.

Включение в состав Российской империи территорий с иноязычным населением каждый раз ставило перед властью проблему включения его в общую правовую и административную систему. Как правило, этот процесс шел постепенно и к февралю 1917 г. был далек от завершения. Финляндии удалось сохранить свою территориальную автономию. В Польше, утратившей после 1864 г. свою автономию, сохранились основанные на кодексе Наполеона принципы уголовного и гражданского права. Некоторые нормы румынского права действовали в Измаильском уезде Бессарабии. Степной край (Казахстан) и Туркестан (Средняя Азия) составляли отдельные генерал-губернаторства, в которых гражданская администрация формировалась чинами военного ведомства, которому и была подотчетна, а в местном управлении и суде сохранялись элементы, оставшиеся от времен, предшествовавших российскому завоеванию.

Формально российское законодательство почти не знало правовых ограничений по национальному или конфессиональному признаку. Законами были ограничены в правах евреи (в некоторых правах — независимо от вероисповедования), а с 1864 г. поляки-католики. С этого года в Польше начала проводиться политика откровенной русификации. При этом «инородец» (в юридическом и в бытовом значении слова) мог, и не переходя в православие, пользоваться всеми правами государственной службы и сословными привилегиями, если проявлял готовность честно служить империи и Императору. Это касалось и мусульман.

С мусульманским миром Русь соприкасалась, взаимодействовала и сталкивалась с первых лет своего существования. В этих отношениях в единой и нераздельной совокупности сочетались экономические и геополитические интересы, потребности и проблемы внутренней и внешней политики.

Веротерпимость, и в том числе терпимость к исламу и его служителям, не всегда была характерна для российской политической практики. После взятия Казани и Астрахани царь Иван Грозный целенаправленно разрушал мусульманские храмы и уничтожал мусульманских священнослужителей.

Развитие России в XVI-XIX вв. имело следствием резкое расширение границ страны на юг и восток, а значит, и включение в ее состав обширных территорий с компактно проживающим мусульманским населением (Поволжье, Крым, Кавказ, Туркестан). К концу XIX в. 14-миллионная мусульманская община сделалась второй после исповедовавших православие. Значение исламского фактора в жизни страны в то время особенно возросло в связи с тем, что подавляющая масса тюркоязычного населения России (более 12 миллионов человек) понятие «национальное» и «религиозное» воспринимала, по словам выдающегося отечественного исламоведа академика В.В. Бартольда, «тождественно», то есть идентично. В большинстве своем российские мусульмане были последователями крупнейшего исламского течения (толка) — суннизма, и лишь в исламской общине Закавказья численно превосходили приверженцы другого значительно толка — шиизма.

Следует особо отметить, что, исследуя процесс соприкосновения России с исламом, речь идет о специфическом самодостаточном целом — мусульманским миром. Его следует воспринимать как особый, стремящийся сохранить свою гомогенность историко-культурный феномен, который со времени рождения в VII в. стал важным фактором в мировой политике. Следует помнить, что ислам, по сути, — это не просто религия, а всеобъемлющая и всепроникающая совокупность правил и ценностей, определяющих весь образ бытия последователей вероучения, основанного пророком Мухаммедом.

Отношение к исламу на Руси в XVI-XVII вв. не было определенным и тем более регламентированным. Не запрещали, но и не одобряли. Официально веротерпимость в отношении мусульман была провозглашена манифестом Екатерины II. Включая Крым в состав Российской империи, Императрица Екатерина II в манифесте 8 апреля 1783 г. обещала мусульманам Тавриды «охранять и защищать их лица, имущество, храмы и природную веру, коей свободное отправление со всеми законными обрядами пребудет неприкосновенной». Так началась эпоха официальной терпимости по отношению к исламу на просторах Российской империи.

В первые годы присоединения Средней Азии к России российское правительство не имело четкого представления о взаимоотношениях с мусульманским духовенством, которое, в отличие от декхан и торгового сословия, отнеслось к вторжению в Туркестан русских войск и русской администрации крайне негативно. Именно мусульманские священнослужители бывали организаторами вооруженного сопротивления незваным пришельцам. В отличие от земледельцев и торговцев они имели четкую идеологизированную позицию в отношении чужеземного вторжения. С первых лет русского присутствия в Средней Азии многочисленное мусульманское духовенство составило стихийную, но осознанно стойкую оппозицию новой чужеземной власти.

Исходя из этого положения, оренбургский генерал-губернатор Н. Крыжановский, которому подчинялись новозавоеванные среднеазиатские земли, советовал правительству всячески ограничивать исламское духовенство, подрывать его влияние в народе, указывая, что именно оно является основным генератором антирусских настроений в среде коренного населения Туркестана.

Иной точки зрения придерживался губернатор созданной в 1865 г. Туркестанской области М.Г. Черняев, призывавший к сотрудничеству с мусульманским клиром, с тем чтобы сблизить его с российской системой государственного управления. После взятия Ташкента летом 1865 г. Черняев весьма либерально отнесся к мусульманскому духовенству, сохранил его основные привилегии и его влияние, но отменил только самые одиозные обычаи, прежде всего жестокие приговоры шариатского суда (членовредительство, побивание камнями осужденных и т. п.).

После того как Черняев был отстранен от должности за нарушения служебной этики и правил субординации, на должность туркестанского губернатора был назначен генерал-майор Д.И. Романовский, который отнюдь не благоволил к мусульманским священнослужителям и вскоре испортил отношения с ними. Романовский (не без совета из Петербурга) пытался внедрить в регионе выборные судебные органы — мехкеме, ранее учреждавшиеся на Кавказе. Эта новация должна была подорвать авторитет мусульманского духовенства, поскольку мехкеме возглавлялись русскими чиновниками, а из трех его членов только один мог быть исламским духовным лицом. Поэтому мусульманское духовенство сделало все, чтобы дискредитировать эти судебные органы, а заодно и начальника губернии. В Петербург пошли жалобы на весьма толкового и гуманного генерала Романовского.

Первый генерал-губернатор Туркестанского края Константин Петрович фон Кауфман, вступивший в должность в 1867 г., в своей религиозной политике старался учитывать как позитивный, так и негативный опыт своих предшественников. 22 января 1868 г. он встретился с депутацией мусульманского духовенства и произнес речь, содержавшую программу строительства отношений российских властей с исламским клиром. Он обещал последнему не вмешиваться в религиозную жизнь мусульман, но требовал от священнослужителей лояльного отношения к Российскому государству и его порядкам.

Кауфман первым сформулировал принципы отношения государства к исламу в Туркестане. Они легли в основу проводимой им политики невмешательства во внутренние дела мусульманского общества и игнорирования его духовенства как силы чуждой интересам России в Средней Азии. Кауфман надеялся, что в результате такой политики мусульманские священнослужители быстро утратят авторитет и влияние среди «туземного» населения, которое быстро станет приобщаться к русской цивилизации. Надежды эти не оправдались ни при Кауфмане, ни при его преемниках.

Все годы управления краем Кауфман стремился преодолеть скрытную, но от этого не менее эффективную враждебную деятельность мусульманских законоучителей. Делались попытки как ослабить их влияние на умонастроения с помощью административных мер (земельная реформа), так и привлечь на сторону новой власти: реставрировать мечети и медресе, имевшие историческую ценность памятников; однако победить их глухую, глубокую враждебность никогда не удавалось. Методично и неустанно в мечетях и коранических школах они проповедовали идеи религиозной войны против неверных. Русской администрации это было хорошо известно. Но этого мало: к антироссийской пропаганде местных священнослужителей добавилась не менее враждебная проповедь приезжавших из России татарских мусульманских деятелей, которые «работали» главным образом в среде кочевого населения. В отчете генерал-губернатора Туркестана читаем:

«Наиболее важным результатом татарского переселения в степь можно считать заселение городов и станиц Семиреченской области, в особенности городов, где татары вместе с немногочисленными сартами составляют более 25% населения… Татарские муллы стремятся создать себе как можно более прочную иерархическую роль в кочевьях… их лучшее средство к умножению выгод состоит в увеличении числа степных мечетей, управляющих духовным воспитанием паствы под фанатичным руководством».

То были сильные конкуренты, то была реальная угроза. Что можно было им противопоставить? В окружении Кауфмана было немало сторонников наступательного православного миссионерства (Остроумов и др.), однако начальник края категорически не соглашался с ними. У него был свой взгляд: внедрение основ христианской цивилизации, но без миссионерства; никакой конкуренции исламу, чтобы не подогревать мусульманский фанатизм. Православные и другие христианские священники служили только в новых русских городах, и даже на запрос об основании Туркестанской епархии Кауфман ответил отказом. Запрет на миссионерскую деятельность, однако, должен был, по его мнению, распространяться на все концессии, и мусульманство не могло быть исключением. А потому

«в первый же год моего управления генерал-губернаторством, — написано в отчете, — я удалил мулл, присланных из Уфы, по распоряжению тамошнего главного муфтия, отменил все начатые до меня официальные сношения наших властей с мусульманскими учреждениями и устранился, даже отступив для того от буквы Временного положения 1867 г., — от признания и утверждения новых вакуфных пожертвований».

Справедливости ради надо сказать, что татары, знавшие местные языки и обычаи, оказывали русской администрации неоценимые услуги как переводчики и посредники, потому что на первых порах русские офицеры и чиновники местных языков не знали.


Об авторе: admin

Ваш комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Омар Хайям
Развитие экономического взаимодействия обсудили представители Содружества

Развитие экономического взаимодействия обсудили представители Содружества

Заседание комиссии по экономическим вопросам при Экономическом совете СНГ завершилось 20 января в Москве В...

Податная реформа в Средней Азии

Податная реформа в Средней Азии

Первый период интеллектуальной эволюции Наименьшее впечатление, по-видимому, произвело на тузем­цев...

Смещение Назарбаева и ввод сил ОДКБ в Казахстан

Смещение Назарбаева и ввод сил ОДКБ в Казахстан

Эксперт Корганбаев обосновал почему спецслужбы могли «не заметить» подготовленные банды террористов в...

Напишите мне