24.08.2021      47      0
 

Казахстан, правозащитник Галым Агелеуов

Оглавление1 Уставший правозащитник1.1 Историю всегда пишут победители. Уставший правозащитник Как у большинства правозащитников, у него…


Уставший правозащитник

Как у большинства правозащитников, у него почти не было времени. Мы еще были в поисках скамейки, а он уже начал разговор о наиболее актуальных проблемах, стоящих перед демократическим Казахстаном, о многочисленных должностях, занимаемых тремя дочерьми президента, и об их солидных банковских счетах, об экономическом положении большинства населения и набирающей вес цензуре.

– Ситуация здесь хуже, чем в России, – заявил он. – Казахстан более закрытая страна, и у нас отсутствует интеллигенция. Назарбаев руководит страной как Большой Начальник. Вокруг него крутится кучка людей, получающих деньги и привилегии и целиком и полностью от него зависящих. Никто точно не знает, каким количеством денег обладает он и его семья. Речь идет о нескольких миллиардах долларов. Назарбаев руководит Казахстаном как обществом с ограниченной ответственностью, в котором он одновременно и держатель контрольного пакета акций, и управляющий.

Галым Агелеуов – худой, жилистый мужчина лет сорока пяти. Узкое, тонкое лицо обрамляет густая, непокорная шевелюра, нарушающая весь баланс, создавая впечатление слишком тяжелой головы для такого хрупкого тела. Голос тихий и мягкий, а когда он смеялся, его смех звучал в немного кроткой и ироничной манере (отличительная особенность правозащитников во всем мире).

– У нас здесь нет реальной оппозиции, – пояснил он. – Власти систематически арестовывают кандидатов от оппозиции. Можно говорить свободно, но только до тех пор, пока вы не делаете этого публично или не начинаете самоорганизовываться. Вот тогда они принимают меры.

Сам он тоже был арестован после участия в демонстрации 2012 г., после чего его приговорили к 15 суткам тюремного заключения. Его поселили в камере размером 18 м2 вместе с 14 другими заключенными, запретили кому-либо звонить и, разумеется, не предоставили адвоката. Так как дело было летом, в камере стояла невыносимая жара, а заключенным позволялось мыться всего раз в неделю. Если не считать прогулочных часов на открытом воздухе, то они почти все время находились в переполненной камере. Тем не менее Галым был одним из счастливчиков, ведь многим киргизам и узбекам даже не удалось попасть в камеру, поэтому пришлось спать на холодном бетонном полу в коридоре без крыши над головой.

– Вы боитесь, что вас снова арестуют? – спросила я.
– Нет, – сказал он с удовлетворением в голосе. – Я правозащитник. Я не боюсь. Но я уже не выступаю так много публично, иначе снова арестуют. Вместо этого я выкладываю свои речи и видео лекций на Youtube.

Наконец, найдя свободную скамью, мы расположились под тенью дерева. Встреча была назначена в части города под названием Старая Площадь, это один из районов, именуемых зелеными легкими Алма-Аты. В декабре 1986 г. несколько тысяч студентов и демонстрантов собрались здесь в знак протеста против назначения на пост Первого секретаря ЦК Компартии Казахстана Геннадия Колбина, русского по национальности. По мнению манифестантов, Первый секретарь должен быть казахом, как в былые времена. Во второй половине дня 17 декабря контроль над демонстрацией был утерян, и развязалась драка между демонстрантами и полицией. Несколько недель спустя мне удалось повстречать женщину-полицейскую, присутствовавшую на месте массовых протестов.

– Вечером спецназ попросил нас прийти к ним на помощь, – рассказала она. – У нас, обычных полицейских, даже не было при себе оружия, мы там только присутствовали, в то время как спецназовцы пошли в жестокую атаку, орудуя дубинками и водометами. Им понадобилась всего пара часов для того, чтобы очистить улицы. Я до сих пор слово в слово помню, что они нам сказали: «Манифестанты – это враги. Не нужно обращать внимание на их погибших и раненых. Оставьте их там, где они лежат».

На следующий день, 18 декабря, на площадь прибыло несколько тысяч новых демонстрантов, и, чтобы запугать их, военные начали стрельбу. Так как данные о демонстрации содержатся в секретных архивах в Москве, никто даже не знает, сколько людей было ранено или убито в течение тех двух холодных декабрьских дней. Цифры варьируются от тысячи до двух. Анна точно не знала, но была уверена, что жертв было очень много. «Испытываешь боль, когда задумываешься обо всех тех убитых и раненых, что остались лежать там, на площади», – поделилась она.

В итоге более тысячи демонстрантов были заключены в тюрьмы, некоторые из них получили длительные сроки тюремного заключения. Двоим из них был вынесен смертный приговор. Анну и ее коллег наградили медалями и произвели в героев.

После распада Советского Союза протесты отправившихся в Москву казахов стали важной частью национальной идентичности Казахстана. В тот момент целью демонстрантов не было отделение от Советского Союза – даже через пять лет после события более 90 % проголосовало против выхода из СССР. Их требования заключались в том, чтобы Первом секретарем был назначен казах. В 1989 г. они получили то, что хотели: главную должность в республике занял Нурсултан Назарбаев. А два года спустя, 16 декабря 1991 г., Казахстан стал последней страной Центральной Азии, объявившей свою независимость от Советского Союза, после чего Назарбаев стал первым президентом страны. Однако почему-то все умалчивают о том, что во время декабрьских демонстраций он был на стороне советской власти. И меньше всего об этом хочет распространяться он сам.
Через десять лет после получения Анной звания народной героини ей пришлось вернуть свою медаль. Ей сообщили, что, с точки зрения казахских властей, она теперь «враг народа», и у нее больше нет работы.

Историю всегда пишут победители.

Ровно 25 лет спустя, в декабре 2011 г., Казахстан потрясло еще одно кровопролитие. Сотни нефтяников в Жанаозене, одном из самых нищих городов в западной части страны, что недалеко от туркменской границы, летом того же года объявили забастовку, одна из причин которой – удержание их заработной платы. Правозащитник Галым Агелеуов внимательно следил за развитием событий и документировал каждый случай задержания и избиения демонстрантов.

Хотя Галым предчувствовал, что это плохо кончится, он все же не мог предугадать до какой степени. 16 декабря прибыла вооруженная полиция с целью убрать протестующих с центральной площади, где они находились в течение многих месяцев. По официальному объяснению, территорию нужно было очистить для подготовки к празднованию Дня независимости. Неизвестно, что произошло впоследствии, но в результате акции было убито как минимум 14 демонстрантов, а согласно некоторым утверждениям – в реальности число погибших было намного выше.

– Думаю, что речь идет как минимум о паре сотен, – поделился со мной Галым.
– Как же удалось скрыть информацию о таком количестве смертей? – спросила я.
– Они могли подкупить семьи погибших, чтобы заставить их замолчать. Могли также создать неофициальные кладбища. Способов немало.

Трудно себе представить, как казахские власти могли скрыть такое количество смертей, даже в этом отдаленном промышленном городе. Однако режимы, где жители привыкли к тому, что власти им постоянно лгут, – плодородная почва для развития всяческих теорий заговора. При Советском Союзе они тоже процветали. Власти никогда не говорили, как ситуация обстоит на самом деле, стремясь ее приукрасить и сгладить. Многие из лидеров бывших советских республик, поднявшиеся на властные высоты еще в советские времена, и по сей день продолжают управлять государствами в той же самой авторитарной, приукрашивающей правду традиции. Другими словами, теории заговора в Средней Азии, как и в былые времена, довольно мощное орудие.

Вместо того чтобы провести открытое, тщательное и независимое расследование событий в Жанаозене, которое могло бы предотвратить недоверие и спекуляции, власти решили наложить запрет на любые разговоры о количестве погибших. Согласно официальному заявлению, было убито 14 человек. И точка.

Бывший полицейский Анна сообщила мне, что ее младший сын проходил военную службу в Жанаозене. Во время массовой резни 16 декабря он получил огнестрельное ранение и потерял сознание, но так как на нем был бронежилет, то ранение не было серьезным. После этого военное руководство наградило его медалью.

— Я сказала, что не стоит прыгать от радости, потому что ее все равно заберут, – сказала Анна. – Послушав меня, он отказался ее принять.
– Согласно плану правительства, мы войдем в идеальное общество в 2050 году, – продолжал Галым Агелеуов. – И этот срок постоянно передвигается. Изначально он был назначен на 2020 год, а затем на 2030-й. А в 2050 году все будет наконец хорошо. – Он издал короткий смешок. – Проблема в том, что мы движемся в неверном направлении. В начале года закрылись 32 газеты и журнала, в том числе и известная своим критическим направлением газета «Республика». Все газеты работают под контролем и диктовку. То же самое относится к радио и телевидению. Единственное место, где можно встретить критику президента, – это социальные сети в Интернете, хотя и там существуют определенные ограничения, и многие страницы уже заблокированы.
– Вы полагаете, что за вами следят? – спросила я.
– Я знаю, что за мной следят.
– Как вы думаете, они сейчас нас подслушивают?

Он показал на свой брючный карман, где лежал его мобильник:

– Конечно, в противном случае я должен был бы вынуть аккумулятор или оставить телефон в другой комнате. Но мы можем смело разговаривать. Я могу говорить все что вздумается, но до тех пор, пока не делаю это со сцены, стоя с микрофоном перед публикой.
Над верхушками деревьев садилось солнце. Вид у Галыма вдруг стал бледным и уставшим. Он был настолько худым, что, казалось, вот-вот исчезнет в своих джинсах и черной рубашке. Затем он тихо засмеялся, как бы сам с собой.
– Ирония заключается в том, что на конференциях за рубежом мы встречаем только наших омбудсменов, – сказал он. – Они нас там разыскивают, чтобы дать инструкции по поводу того, что следует говорить и как думать. Они, конечно, всегда на стороне власти государства. Не нашей власти.

Предполагаю, что для того, чтобы удержаться в роли правозащитника в Центральной Азии, нужно иметь изрядное чувство юмора, причем черного. Многие из них работают в чрезвычайно тяжелых условиях. В Узбекистане и Туркменистане, где существуют наиболее репрессивные режимы, правозащитники действуют в глубоком подполье с большим риском для собственной жизни. Даже в Киргизстане, который на сегодняшний день считается самой демократической страной в регионе, подобная деятельность не обходится без риска. В 2010 г. Азимжан Аскаров, один из самых известных правозащитников Киргизстана, был приговорен к пожизненному заключению по одному весьма спорному делу.

Казахстан отнюдь не оазис свободы, но в этом уголке мира светит крошечный лучик надежды, который заключается хотя бы в возможности в открытую встретиться и пообщаться с правозащитником.

Эрика Фатланд. «Советистан. Одиссея»


Об авторе: admin

Ваш комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Омар Хайям
Устроение завоеванной территории

Устроение завоеванной территории

Степная комиссия по Средней Азии После массированного продвижения русских в глубь Средней Азии в 1860-х гг....

Историко-культурный комплекс «Жошы хан»

Историко-культурный комплекс «Жошы хан»

Президент Казахстана посетил сакральный объект Золотой орды Глава государства инициировал провести в 2022...

Инструкция офицерам действующих частей войск

Инструкция офицерам действующих частей войск

Умелое командование Скобелева Результатом долгих занятий и раздумий Скобелева 18 декабря 1880 г. появилась...

Напишите мне